Но вспомни, что я сделал с собой, ради нас? Я готов был закрыть глаза на твое прошлое… Блять, да я смирился со своими принципами только, чтобы быть с тобой несмотря на все дерьмо, что было написано в досье про тебя. Я ошибся, что поверил в каждую гребаную строчку вместо того, чтобы поверить тебе, — он тяжело вздыхает, не сводя с меня взгляда. — Прости меня, Крис.
Десмонд произносит это так искренне, с таким отчаянием в глазах, что на какой-то миг я колеблюсь. Мое сердце трепещет, и мне хочется сорваться со своего сиденья и, обняв его, прижаться к губам.
Но затем просыпается мой голос разума. И он твердит, что совсем недавно, буквально несколько дней назад этот же человек произносил красивые слова перед тем, как меня уничтожить.
Боже, мне ненавистно то состояние, в каком я нахожусь рядом с Десмондом! С ним я слишком слаба, уязвлена и беззащитна.
— Мне бы было гораздо проще тебя простить, но… — я качаю головой, вцепившись в свой рюкзак, как в щит. — Но вспомни ту ночь, Десмонд! Вспомни, что ты говорил перед тем, как тебе позвонили и сообщили про фотографии, выложенные в сеть.
Вспомни, какие были твои слова перед тем, как ты все разрушил.
Я хочу, чтобы ты не хотела кого-то другого, кроме меня. И я пообещаю, что постараюсь для этого.
Похоже, эти слова прокручиваются в голове Десмонда, потому что за долю секунды его лицо вспыхивает от боли.
— Крис, тогда я не знал о тебе правды. Я чертовски запутался в тот момент, — говорит он так низко, что я с трудом слышу его. — Теперь я знаю, что ты не обманывала меня…
Я опускаю взгляд, потому что мне больно видеть то, что происходит в его глазах.
— Я больше не могу верить тебе, Десмонд, — дрогнувшим голосом выдавливаю я. — Между нами ничего не было, но я все равно должна это сказать. Все кончено.
Я все-таки решаюсь посмотреть на него, понимая, что обязана это сделать. И лучше бы я этого не делала. Ведь от того, что я вижу, хочется разбиться на осколки.
Взгляд Десмонда жесткий, а его челюсть сжата настолько сильно, будто еще немного, и раздробит его прекрасное лицо на куски.
Отвернувшись от меня, он ударяет по газам и возвращается на дорожную полосу. Оставшийся путь до академии Десмонд не произносит ни единого слова, только его движения резкие и грубые, пропитанные подавляемым гневом.
Как только он тормозит на стоянке перед главным корпусом «Дирфилда», я молча выбираюсь из машины и несусь на урок. Сильнее прижимая руки к груди, я ощущаю внутри себя ледяной камень.
