На что он намекает?
— У большинства девушек в этом доме платья едва прикрывают бедра. Почему ты прицепился ко мне?
— Всех, кто находится здесь, пригласила Грейс. Всех, кроме тебя. Я вижу тебя впервые, но зато знаю, что у тебя на уме. Ты решила совместить приятное с полезным и найти в этом доме обеспеченного кандидата на ночь?
Что? Какое он имеет право так обо мне думать?
— Как ты смеешь, так говорить про меня?
Десмонд делает шаг навстречу и наклоняется. Его грудь соприкасается с моей, а между нашими губами остается всего несколько дюймов.
Я внутреннее напрягаюсь от сурового вида Десмонда, и от того, как мое тело реагирует на его присутствие. Со мной еще ни разу не происходило ничего подобного.
— Если бы не компания моего отца, ты бы дальше трудилась ночами, объезжая туристов Портсмута, — он бесцеремонно опускает глаза на вырез моего топика, демонстративно изображая безразличие. — Сколько бы тебе пришлось работать, чтобы оплатить обучение в академии Дирфилд за год? Месяц? Два месяца? Извини, я не знаю твоих расценок за одну ночь.
Я раскрываю рот, чтобы возмутиться, но тут же закрываю его. От слов Десмонда я теряю дар речи. Откуда он знает такие подробности?
— Перед тем, как принять сотрудников в нашу компанию, на них тщательно собирается информация, — будто бы прочитав мои мысли, отвечает Десмонд. — У Даниэля Лазарро отличные характеристики, а у его младшей сестры вполне неплохие показатели в школе. Не считая одной ее маленькой тайны, — его голос становится грубее. — Она спаивает туристов и уходит с ними в гостиничные номера.
Из-за этого Даниэля вряд ли бы приняли на работу. Но только мой отец любит давать людям второй шанс. Он решил, если у тебя появится возможность получить хорошее образование, тебе больше не придется спать за деньги.
Внутри меня во всю глотку кричит злость и обида. Но скорее небо рухнет на землю, чем я позволю вырваться эмоциям наружу. Я не собираюсь доказывать Десмонду, что то, что он знает про меня — наглая ложь. Я ни с кем не спала, тем более за деньги.
— Не волнуйся, в академии никто не знает про твой заработок, — добавляет Десмонд и выпрямляется в полный рост. Его взгляд полный осуждения скользит по моему лицу. — Если ты сама себя не выдашь.
Наверняка этот кретин ждет от меня, что я буду оправдываться. Или как в слезах буду говорить, какая я бедная и несчастная, и как мне тяжело было пойти на такое. Но я ни за что не проявлю слабость.
Если Десмонд решил, что я шлюха, я не собираюсь его в этом переубеждать.
