Странность была в том, что в телевизионной студии обсуждали не политику и не экономику, Шохин смотрел банальное ток-шоу, которые терпеть не мог, до сегодняшнего дня. А Костя в ответ на её вопрос вздохнул и телевизор выключил. А жене сказал:
– Обсуждают развод Игнатьевых.
– Опять? Кажется, их развод затмил всю политическую неразбериху. – Нина прошла мимо, потрепала мужа по волосам. Затем хмыкнула. – Или ты просчитываешь варианты?
Костя глянул на неё с лёгким оттенком ехидства.
– Боюсь, мне ни какие ток-шоу не помогут.
Нина тут же кивнула.
– Точно. Тебя даже Малахов не спасёт.
Шохин рассмеялся.
– А всё-таки, – заинтересовалась Нина, – почему тебя так интересует их развод? Ты с Игнатьевым близкого знакомства так и не свёл.
– Потому что не больно-то и хотелось. Стопроцентный столичный хлыщ. И он всегда таким был. Да, удачливый сукин сын, не глупый. – Костя рукой подбородок потёр. – Но он вышел прямиком из «золотой молодёжи». Я с такими никогда общаться не умел.
– Правда? А как же Вадик?
– Вадик – местный дурачок.
Он мне дорог, как память о моей буйной молодости.
– Как любопытно. Он об этом знает?
– Нина, не язви. День ещё толком не начался.
Она понимающе улыбнулась, подошла к мужу и в знак примирения обняла за плечи. В доме было тихо, детей наверху занимала няня, занимала их тем, что разговаривала с ним на английском. Ариша, как всегда, послушно отвечала, складывая в уме необходимые фразы из незнакомых слов, а младший пока не понимал, где русский язык, где английский, но считалось, что различный подход расширит кругозор и годовалого ребёнка.
Квалифицированная няня долго их с Костей в этом убеждала при приёме на работу, и Нина решила не спорить. В конце концов, если не Ромке, так Арише общение на английском вне школы, совсем не помешает.
Помимо няни по дому помогала лишь приходящая прислуга, стеснять себя постоянным чужим присутствием не хотелось, попытку сделали, но довольно скоро поняли, что такие явные барские замашки не для них.
После жизни в квартире, где некому было путаться под ногами, Костя морщился и вздыхал всякий раз, когда видел вечерами домработницу, да и Нина долго не могла понять, как себя вести и каким тоном давать указания человеку, который каждый раз смотрит на тебя с ожиданием, даже в своё свободное время. Приходилось рассказывать о привычках своей семьи, пристрастиях, что можно делать и говорить, а когда лучше промолчать и уйти.
