В самом номере не было ничего примечательного, но в комнате царил беспорядок, что говорило о том, что Слава не на шутку раздосадован, а может и зол.
– Ты придумала, что ещё мне сказать?
– Я ничего не придумывала, Слава. У меня и так было, что тебе сказать. Но днём мы оба были не готовы к этому разговору.
– Хочешь выпить?
– Даже если и хочу, то не буду. Хоть один из нас должен быть трезвым, с ясной головой.
– У меня ясная голова. Не поверишь, но всё как-то разом прояснилось!..
Лана прошла в номер, положила сумку на журнальный столик, а сама присела в низкое кресло.
– Не обвиняй меня, – попросила она. – Я, правда, не считаю, что изменила тебе.
– Конечно, ты не изменяла! Разве ты на такое способна? – неприятно усмехнулся Игнатьев. Повернулся к ней и присел на края стола. На Лану смотрел в упор.
– Очень надеюсь, что нет.
– А что же тогда приключилось с тобой здесь? Взыграли прежние чувства? – Лана отвечать не торопилась, и Игнатьев в порыве эмоций взмахнул рукой. – Но это что-то ненормальное, даже болезненное, согласись, уйти от мужа к бывшему мужу.
Лана внимательно наблюдала за ним, за выражением на его лице, на котором проскальзывала то снисходительность, то пренебрежение вперемешку с раздражением. Она так сразу и не могла припомнить, когда Слава чем-то так серьёзно был впечатлён, что не мог справиться с обуревавшими его эмоциями. Разве что, смерть матери, но это выходило за пределы среднестатистической ситуации, это было горе, а с горем справиться невозможно, даже напоказ.
А вот чтобы она на него так действовала, наверное, в последний раз такую бурю чувств в исполнении Игнатьева, Лана наблюдала в первые месяцы их брака. И он тогда на неё не злился, тогда он её любил.
– Что с твоей девочкой? – спросила она вместо ответа или комментария. – Прости, я не помню, как её зовут.
Слава отвернулся от неё, одним глотком допил виски и поморщился.
– С ней всё в порядке.
– Ты её бросил?
Это ему не понравилось, он кинул на Лану выразительный взгляд.
– Мы расстались, – то ли оповестил, то ли поправил он её.
Лана кивнула. Что ж, она не была удивлена. Подозревала нечто подобное.
– И ты расстроен, – подсказала она.
Игнатьев разозлился.
– Ты пришла поиграть в психоаналитика?
– Нет, просто я тебя знаю. Ты расстроен и нервничаешь. Видимо, ты на самом деле ею увлёкся. Тогда мне жаль, что ничего не вышло.
– Тебе жаль? Серьёзно? Разве ты не должна злорадствовать? – Он развёл руками.
