Но сказать Ване правду язык не повернулся. Она только смотрела на Славу, который шёл по направлению к её дому через пелену тюли, и понимала, что произнести это вслух не может. По крайней мере, не сейчас."
"– Я тебе перезвоню, хорошо? – проговорила она сбивчиво, и телефон поторопилась отключить, прекрасно зная, что после подобной отговорки, Иван перезвонит максимум через три минуты.
Но пока она поспешила к входной двери и распахнула её прежде, чем Слава успел нажать на кнопку звонка. Тот от неожиданности отступил, и улыбаться не спешил.
Смотрел на неё со всей серьёзностью. Потом сказал:
– Привет.
А Лана захлопнула перед ним дверь. Получив от этого действия огромное удовольствие.
16
Если бы это могло что-то решить!
Лана стояла за дверью и зло на ту смотрела. Знала, что Игнатьев никуда не уйдёт, он стоит и ждёт, когда она опомнится. Но у неё в этот момент так сильно билось сердце, казалось, что прямо в горле, а в ушах стоял нестерпимый гул. И Лана так сразу не могла самой себе ответить, что её беспокоит больше: его неожиданное появление, или то, чего Слава от неё хочет.
В голове миллион мыслей, и ни одной разумной, полная путаница, стремительно сплетающаяся в клубок беспокойства.
Игнатьев всё-таки позвал из-за двери.
– Лана. Я не уйду.
– Зря, – отозвалась она. – Я не хочу тебя видеть.
– Будем говорить через дверь?
– О чём мне с тобой разговаривать, вот скажи? – вырвалось у неё. И из-за своего обиженного, возмущённого тона, поняла, что спрятаться и отмолчаться у неё всё-таки не получится.
А ведь надежда на то, что Слава развернётся и уйдёт, и больше никогда на пороге её дома не появится, мелькнула в душе. Но тут же исчезла.
– Открой мне дверь, и узнаешь.
Лана ещё сомневалась, колебалась секунду, вторую, затем дверь открыла. И посмотрела мужу в лицо. Захотелось вздохнуть. Потому что, не смотря ни на что, на все предыдущие недели нервов и злости, переживаний и разочарований, которые настигали одно за другим, и все они были связаны именно с ним, перед ней стоял её муж.
Человек, с которым она прожила много лет, в глаза которого смотрела каждый день, вот как сейчас, и знала каждую морщинку на его лице, весь набор улыбок в его арсенале, заготовленных фраз и вежливых отговорок. И она всем этим дорожила, заботилась и оберегала его от лишних, как считалось, незначительных бытовых проблем. И эта забота в течение многих лет руководила её чувствами и поступками. А потом ей сказали, что это не любовь, не брак, а сплошное притворство.
