А Ваня всегда был хорошим, добрым мальчиком.
– Даже когда перерос тебя на две головы.
– Даже тогда, – согласилась Любовь Аркадьевна. Аккуратно присела в старенькое плетёное кресло, при этом держала себя, по меньшей мере, как вдовствующая герцогиня. А дочери сказала: – Не переживай. Я тебя в обиду не дам. Тома с Вовой благодарны тебе должны быть за то, что такую девчонку им вырастила. Всё ей дала, и даже больше. Разве не так?
Лана хмуро разглядывала чайник на плите, руки на груди сложила, будто защищаясь.
Понимала, что слова матери могут звучать, как ободряющие, но не больше.
– Мама, но ты же говорила мне, что я права, – проговорила Лана негромко. – Когда собралась замуж за Славу, ты сказала, что я права.
– И я считала так до последнего дня, пока он на развод не подал. А в чём ты была не права? В том, что твоя жизнь продолжалась, что ты хотела быть женой, матерью, чтобы тебя любили, в конце концов? Ты женщина, я тебя всегда просила об этом не забывать.
Ты ничего ужасного не совершила.
– Я не сказала им о внучке.
Любовь Аркадьевна театрально вздохнула.
– Знаешь, я очень люблю Ваню, всегда любила. И даже когда он вёл себя, как последний ревнивый дурак, готова была ему это простить. Но иногда нужно отключать гордыню, надеюсь, к своим годам он научился это делать. Или хотя бы начал задумываться. Самый главный свой урок он получил. И только пусть попробует обвинить в этом тебя.
Он будет очень не прав.
У Ланы вырвался судорожный вздох. Нервничала она сильно, впереди было испытание, о котором она раздумывала и тревожилась очень много лет. Встреча с родителями первого мужа. Когда она посмотрит им в глаза, и знала, что никакие доводы и уговоры матери, её заверения в том, что Лана имела право на единоличное принятие такого важного для всех решения, не помогали. Но всё равно материнская поддержка, от которой Лана давным-давно отвыкла, была приятна, и поэтому она сказала, совершенно искренне:
– Я рада, что ты здесь.
– А где мне ещё быть? – вроде бы удивилась Любовь Аркадьевна. – Как ты говоришь: это наш с тобой дом. – Она окинула взглядом тесную кухню и едва заметно наморщила нос. – Хотя, надо признать, всё это заметно удручает.
– Это всего лишь стены, мама.
Спустя некоторое время, совершенно неожиданно, Лана обнаружила Ивана на своём крыльце.
