А он подсылает ко мне людей из органов опеки, которые смотрят на меня, как на преступницу. Ваня, скажи!
– Скажу, скажу, – пробубнил тот.
Харламов потёр подбородок.
– То есть, оспаривать брачный контракт мы не будем?
– Я буду оспаривать всё, что угодно, если это заставит его оставить нас с Соней в покое. – Всё-таки присутствие при разговоре Ивана мешало, приходилось подбирать слова. – Я не хочу разбивать то, что строилось почти десять лет, Соня любит Славу, по-другому быть не может. И я бы хотела, чтобы всё было проще, чтобы они могли в дальнейшем общаться… ради того, чтобы моя дочь не думала, что отношения рушатся с таким грузом, что падают стены вокруг.
Но пока Слава мне выбора не оставляет. И я не знаю, что с этим делать. Он… не является биологическим отцом Сони. И поэтому ощущает своё шаткое положение и всеми силами старается выставить меня неблагополучной матерью. Убеждает всех, что я не смогу своего ребёнка полноценно обеспечить. Что у меня нет жилья, работы, источника дохода. А у него всё это есть.
– Вы хотите лишить его родительских прав?
– Мы хотим установить отцовство, – влез Иван. – Официально, со всеми бумагами и печатями. Чтобы никто не усомнился.
Харламов присвистнул, приглядываясь к ним.
– Даже так. – Он остановил взгляд на Сизыхе. – Ты мне об этом не говорил.
– Говорю сейчас. Какая разница?
– Да нет, никакой. Но поздравляю.
Лана молчала, не зная, что сказать, а вот Иван коротко кивнул в ответ на поздравление.
– Конечно, вся эта буча по телевидению не играет нам на руку, – проговорил Харламов после задумчивой паузы.
– Подозреваю, что каждое наше движение будет сливаться журналистам. Тем более, с такими жареными фактами. Я ведь правильно понимаю, мало людей было в курсе, что Соня не дочь Игнатьева?
– Мы не афишировали, – призналась Лана.
– Вот-вот. Как только мы подадим прошение об установлении отцовства, вас сразу заклеймят обманщицей и изменницей. Скажут, что вы с самого начала обманули мужа, подсунув ему чужого ребёнка.
– Если это ударит только по моей репутации, я готова это пережить.
Репутации всё равно не осталось, да и хвастаться ею мне не перед кем.
– Дим, нам деньги не нужны. Нам нужен развод, как можно скорее, и документы об отцовстве. Я уверен, что как только дело сдвинется с мёртвой точки, разговоры начнут стихать."
"Харламов сидел, насупившись, и сосредоточенно размышлял. Покивал в задумчивости.
– Я вас понял. Будем работать.
После этих слов Лане стало легче дышать.
Харламов уехал из ресторана первым.
