Та лишь смешно приподнимала брови, отворачивалась и всю свою энергию и проницательность направляла на Лану. Ивану пришлось буквально вырвать ту из цепких лапок жены друга. Костя, который за всем этим наблюдал как бы со стороны, только усмехнулся, когда Иван решительно направился к выходу, таща за собой Лану, как на буксире. И хлебосольно поинтересовался:
– Что, даже чаю не попьёте?
– Пили уже, – ворчливо отозвался Сизых, и выдохнул только, когда они с Ланой сели в машину.
– Это было невежливо, – объявила она ему.
– А совать нос в чужую постель вежливо? Или у вас какой-то женский инстинкт срабатывает, что нужно непременно обсудить, что было и как было? Пусть и в десять утра.
– Ты женоненавистник, Ваня. Ты в курсе?
– Вот уж глупости. Женщин я люблю. И даже уважаю. Кого мне ещё любить?
Лана головой качнула и отвернулась от него.
Несмотря на достаточно ранний час, ресторан со странным названием «Портобелло», уже принимал гостей. Лана шагнула под элегантную вывеску, оказалась в светлом холле, в приятном интерьере, и в очередной раз поразилась неудачному названию заведения.
Она бы точно не стала называть ресторан в честь гриба, и уж точно в честь блошиного рынка, пусть и лондонского. Но, возможно, она ещё не понимает до конца суть идеи, которую пытались воплотить в жизнь владельцы. Лана взглянула на Ивана, было желание обсудить с ним столь нелепую выдумку, но бывший муж показался ей задумчивым и сосредоточенным, и она решила не мешать ему и не вносить диссонанс в его серьёзные раздумья.
Дмитрий Харламов оказался мужчиной солидным. Он сидел один за столиком на шесть персон, идеально отглаженный пиджак фирменного костюма висел на спинке соседнего стула, а он, в белоснежной рубашке и при шёлковом галстуке, с документами, что внимательно читал, в одной руке, а вилкой в другой, производил внушительное и пронизывающее непонятной, мгновенно рождающейся ответственностью, впечатление. Правда, он не завтракал. На часах половина одиннадцатого утра, а перед ним тарелка с жареным мясом и картошкой.
Он с аппетитом ел, и только время от времени откладывал вилку, чтобы пригладить на груди шёлковый галстук с бриллиантовой булавкой. Документы из рук не выпускал, даже на стол их не положил."
"Иван подошёл, подал ему руку и только после этого негромко поздоровался. В глаза друг другу мужчины так и не посмотрели, словно каждый был занят собственными мыслями. Но на Лану Дмитрий Александрович внимание обратил, причём взгляд был любопытным.
