– Не извиняйся, ты абсолютно права. Я вторую неделю уснуть не могу, только и думаю, что буду делать, когда деньги окончательно закончатся. Как я буду содержать дочь?
– Костя считает, что у тебя есть все шансы отсудить у мужа небольшое, но состояние. Лана, у Игнатьева полно денег.
– К которым я не имею отношения. У нас брачный договор.
Нина скривилась, но всё же постаралась обнадёжить.
– Там много нюансов. Так Дима говорит. Костя тебе рассказывал про Харламова? Он талантливый. Нахальный и беспардонный, таким и должен быть успешный адвокат.
Но сказать я тебе хотела другое. – Нина поднялась из-за стола и направилась к сыну, который тянул к ней ручки. Она вынула сына из качелей и прижала к себе, а Лане сказала: – Тебе не нужна работа. Тебе нужен муж.
– Ты говоришь совсем, как моя мать.
Нина лишь пожала плечами. И тут же добавила:
– И в этом нет ничего зазорного. Мне вот тоже нужен муж. Считаешь, что мы слабые?
– Я не знаю. Но думать об этом несколько неприятно."
"– Знаешь, сколько про меня неприятного говорили? Что я Шохина соблазнила, заманила, на себе женила… да и до сих пор за спиной говорят.
Что Константин Шохин женился на стриптизёрше. Я поначалу переживала, а потом пришла к выводу, что говорят те, кто завидует. А когда тебе завидуют, это приятно. Вот тебе тоже завидовали, ты была неповторима и недосягаема. И совсем не думала о том, что тебе может понадобиться работа. Потому что у тебя была работа, каждодневная и трудоёмкая. Лана, мы с Костей живём достаточно обособлено, и то я занимаюсь целой кучей вещей.
Деловыми ужинами, детьми, домом, своим и его гардеробом. А ты, судя по Игнатьеву, великий управленец. Так возьмись за свою жизнь и направь её в нужное русло.
Лана попыталась выглядеть воодушевлённой.
– Тебе нужен управленец?
– Мне нет. А кому нужен – я тебе уже сказала.
Лана не удержалась и фыркнула. И совсем не по-игнатьевски откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. А Нина сверлила её взглядом. И впервые за всё их знакомство по-свойски позвала:
– Ланка.
Та глаза подняла.
А Нина вздохнула, подошла ближе, и, понизив голос, заговорила:
– Ты можешь навешать лапшу на уши Косте. И Ване. Но мы с тобой две женщины, и обе матери. Ты кому сейчас рассказываешь про то, что вы плохо расстались и друг друга не понимаете? Ваше недопонимание сейчас на моей кухне сидит. Я ведь права?
Лана выпрямилась. И вместо прямого ответа, согласия или категорического отрицания, только потребовала:
– Ты ничего ему не скажешь. И Косте не скажешь.
