Владимир Иванович, сидевший в это время у окна и допивающий свой утренний кофе, сплюнул с досады, оценив напряжение, повисшее в кухне, и пошёл к телефону сам. А вернувшись спустя пару минут, скрипучим голосом объявил:
– Нашлась ваша пропажа. В КПЗ сидит.
Свекровь ахнула, а Лана замерла в плохом предчувствии.
– За что?
Владимир Иванович отвёл взгляд в сторону от лица невестки, Лана посчитала, что намеренно.
– Пашку избил. Тот, кажется, в больнице.
Вересов на самом деле был в больнице. Не в какой-нибудь, а в областной.
Лана поехала туда, решив отвести удовольствие вызволять сына из изолятора временного содержания свёкру. Ей быстро объяснили, что молодой девушке там не место, да и слушать её никто не станет, женские слёзы вряд ли смягчат сердца сотрудников правопорядка, и Лана решила выяснить, что произошло у второй стороны конфликта. Хотя, пока она добиралась до областной клинической больницы, про себя награждала Пашку совсем другими эпитетами, не столь официальными. Поверить в то, что её муж избил друга, хоть и злился на него, до состояния, при котором его необходимо госпитализировать, было трудно.
Несмотря на буйный нрав Сизыха и его пудовые кулаки. И Лана совсем не удивилась, когда в палате жертвы обнаружила его родителей, и они её появлению совсем не обрадовались. Видимо, Пашка уже успел кое-что поведать о своих любовных терзаниях и несчастьях.
– Твой муж – убийца! – оповестили её, не успела Лана переступить порог палаты. Пашкина мать глянула на неё гневно и обличающе, а Лана смотрела не на неё, она смотрела на Пашку.
Тот лежал на больничной койке в отдельной палате, на лице синяк во всю скулу и заплывший глаз, а левая рука в гипсе и притянута к груди. Его без сомнения избили, но судя по его лихой улыбке, умирающим он себя не чувствовал. Напротив, все признаки проявленного героизма налицо и на лице, так сказать. И уж обвинять кого-то в его убийстве явно преждевременно.
К тому же, Лана почти не знала Вересовых-старших, они с соседями особой дружбы никогда не водили, а если и появлялись на их улице, то проводили время за забором своего нового дома.
И поэтому Лана удивилась, что Пашкина мать с одного взгляда догадалась, кто она и зачем пожаловала. Видимо, Паша не жалел слов и эпитетов, рассказывая про неё родным.
– Я пришла узнать, что случилось, – сказала она, всё же рискнув войти в палату под обвиняющие взгляды.
– Что случилось? – снова взвился женский голос. Вересова указала на побитого сына.
