Он стоял перед незнакомым классом выставив ногу, скрестив руки на груди и, казалось, не испытывал никакого смущения.
Классная, помявшись, словно это она была новенькой, все же попросила Гона представиться. А тот, переступив с ноги на ногу, просто сказал:
— Уж лучше вы сами."
"Все взорвались смехом, кто-то от восторга заулюлюкал, некоторые даже зааплодировали.
Учительница покраснела и обмахнула лицо ладошкой.
— Это — Юн Ли Су. Теперь поприветствуй своих одноклассников.
Гон промычал: «А-а-а, ну что ж…», после чего похрустел шеей, погонял языком за одной щекой, за другой, ухмыльнулся и, отвернувшись в сторону, смачно плюнул.
— Так сойдет?
Класс взвыл еще сильнее, но уже не так, как в прошлый раз, — кто-то даже вслух выругался. Раньше за такое классная делала замечание или сразу вела в учительскую, но сейчас она почему-то вообще ничего не сказала и просто отвела взгляд. Ее лицо покраснело еще больше: казалось, что это давят слова, которые рвались из нее наружу. А Гон досидел до звонка и больше в тот день на уроках не появлялся.
Все тут же кинулись пробивать его биографию в интернете, и через час весь класс уже знал, где и чем он занимался. А еще один одноклассник слил информацию, которую узнал от своего двоюродного брата.
Этот брат якобы ходил с нашим новеньким в одну школу, откуда Гона забрали в колонию для несовершеннолетних. Теперь он оттуда вышел, и его направили к нам. В подтверждение своих слов парень позвонил брату. Все закричали, чтобы он поставил телефон на громкую связь.
Впервые за долгое время весь класс сплотился и дружно придвинулся поближе к говорящему. Кто-то даже на парту встал, чтобы лучше слышать. Я хоть и сидел далеко, но тоже четко слышал все.
— Да он вообще бандит конченый! На нем, наверное, только убийства не висит, а в остальном — полный набор, через все прошел.
Кто-то решил меня подколоть:
— Слышь, придурок! Теперь тебе точно конец!
На следующий день стоило новенькому зайти в дверь, как весь класс разом притих.
Гон молча направился к своему месту, и все либо украдкой отводили взгляд, либо делали вид, что уткнулись в книги. И тут уже Гон перестал вести себя тихо — с размаху швырнул свою сумку и заорал:
— Кто???
Похоже, до него дошло, что вчера ему поперемывали косточки.
— Я спрашиваю, кто та крыса, которая про мои дела разнюхать решила? Пусть лучше сам встанет и признается!
В воздухе повисла просто звенящая тишина.