– Потому что я ключ только нашла и спрятала.
– Ну хорошо, – кивнула, мрачно поглядывая на бабку исподлобья. – Теперь я все знаю. Что дальше? Скажешь, что я не могу его забрать?
– Вовсе нет, деточка! – «ужаснулась» Моргана. – Тебе всего лишь нужно пройти третье испытание. Испытание правды. Я задам один вопрос… он всегда разный, для каждого – свой. А ты дашь на него честный ответ. Если не солжешь – докажешь, что являешься частью нашей семьи. Что ты – настоящая Моргалис. И тогда я сама торжественно вручу тебе этот ключ.
Потому что он принадлежит нашему роду. Мы поклялись его защищать в обмен на возможность использовать его могущество по собственному усмотрению. И ты, как часть нашей семьи, будешь иметь на него такие же права, как я или любой другой в этой пирамиде.
– И… – нахмурилась я, – что же за вопрос ты мне задашь?
– Не терпится услышать? – насмешливо изогнула бровь Моргана. – Тогда слушай внимательно. Если бы здесь, на этой подушке, лежала пара замшевых башмачков, ты бы отдала их похитителям Ядвиги и вытащила ее из Тартара.
Все случилось бы именно так, как вы запланировали. Но! Теперь, когда ты знаешь, что вещь, спрятанная мною, способна перенести Тартар сюда, в наш мир, ты обменяешь ее на мать?
– Я… – сказала и запнулась. Потому что увидела ответ в глазах у Александра.
Черт! Если бы он сейчас начал орать, обвинять меня в чем-то, если бы затянул свою любимую песню в духе «я так и знал, что ты, ведьма, ни во что не ставишь благополучие целого мира ради собственных эгоистичных интересов!», я бы нашла, что ответить.
Если бы только он начал уговаривать или убеждать, «что стоит жизнь одного человека по сравнению с семью миллиардами жертв», я бы смогла не слушать. Потому что для меня не было важнее человека, чем мама! И ради нее я готова была рискнуть всем, что у меня было. Правда, у меня никогда не было чего-то настолько ценного, как мир. Да от меня никогда не зависел-то никто, кроме меня самой, мамы и Диплодока! Как же так могло случиться, что теперь вдруг мое решение может повлиять на всех вокруг? Я просто не верила в то, что это – реальность! Неправда! Я спасу маму, и мы придумаем, как выкрутиться из этой ситуации! Она просто не может быть настолько безвыходной!
И я бы, конечно, это сказала.
Заявила бы Алексу со всей категоричностью, на которую только была способна. Если бы он только попытался вмешаться. Но он не кричал, не убеждал, не язвил. Он просто смотрел… с надеждой.
