При этом активно хрипя и постанывая, видимо от напряжения.
На цыпочках пробравшись к кухне (именно оттуда раздавался шум), я одной рукой нащупала длинный зонт в специальной подставке, пальцы второй сложила в фигурки для вызова молнии и эдаким борцом спецназа ворвалась в комнату. А там…
– О боже! – заорала я, прикрываясь ладошкой, отворачиваясь и одновременно думая, чем бы заткнуть уши. Егорушка, чтоб тебя! В этом доме шагу нельзя ступить, чтобы на какую-то из твоих «дам сердца» не наткнуться!
– Ой, сестренка, как неловко-то получилось… – протянул братец.
– Я думал, вы только к вечеру из школы вернетесь… Ну раз ты все равно здесь, знакомься: это Катенька!
– Очень приятно, Катя. – Пунцовая от смущения, я попыталась протянуть девушке руку для пожатия, сообразила, что в ее положении это будет сделать нереально, если она только не продвинутый йог, и снова отвернулась. Одной рукой было довольно сложно закрывать глаза, так что по части знания анатомии я и так только что на год вперед ушла.
Спасибо, братишка!
– Ева, мне тоже о-очень приятно! – воскликнула в ответ Катя.
Честное слово, с такой страстью воскликнула, чуть на ультразвук не перешла. Словно… и тут в моем девственном мозгу сложилась элементарная мозаика.
– О боже! – просипела, удирая к себе в комнату. Чуть не угробилась на лестнице, два раза ударилась о стены, один раз – об Алекса. Поскольку глаза раскрыть я так и не решилась, он обозвал меня психованной, но мне было уже все равно.
Забежав в комнату, я захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и шумно выдохнула:
– Мама, увезите меня отсюда!
Глава 3
Они жили недолго и несчастливо и умерли в один день в жутких конвульсиях.
О. ГромыкоЕва Моргалис
Знаете это дурацкое чувство, когда что-то мешает, но что именно – понять не можешь? И мешает-то, казалось бы, не очень сильно, но так монотонно и долго, что со временем уже на стенку лезть хочется. Например, зудящий над ухом комар. Уже бы сел где-нибудь, падла, да напился от души.
Так ведь нет: будет жужжать, пока ты вконец не озвереешь.
Точно таким же надоедливым был и этот монотонный шум на границе слышимости. Он разбудил меня в половине восьмого утра, и еще где-то с час я пыталась заставить себя не обращать на него внимание. Потом все же не выдержала.
Набросив на плечи халат, я улыбнулась Диплодоку и выскочила в коридор. Вернее, попыталась выскочить, потому что на первом же шагу сверху обрушился целый водопад.
