– Тела, Евочка!
– Полностью? – изогнула я бровь, все еще не веря в такую степень его наглости.
– Конечно!
– Ага… – протянула с выражением, сделала шаг обратно и снова захлопнула дверь. Переживать или злиться сил уже просто не было. Я закуталась в большое банное полотенце, уселась на ступенях и стала смиренно ждать.
Странно, но это заняло куда больше времени, чем я рассчитывала. Мне казалось, Полина явится ну максимум минут через пятнадцать, а ее не было все сорок! Я уже засыпать начала, когда снаружи раздалось деловитое:
– Где больная?
– Здесь, – кряхтя и постанывая, доползла до двери я.
– Что ты там делаешь? – нахмурилась готесса.
Надо признать, приготовилась к нашей встрече она основательно: аптечная сумка на плече была едва ли меньше той, с которой я бегала по единорогам. Наверное, здорово ее приложило по внутренней связи.
– Прячусь, – честно ответила я. – А ты почему так долго не отвечаешь?
– Сама себе удивляюсь! – фыркнула подруга, поглядывая в сторону Алекса, который с видимым безразличием разглядывал что-то на дальней стене коридора.
– Я уже полчаса тусуюсь у вашего порога. Не знаешь, почему меня охрана в дом не пускала? Думала, закоченею! Хорошо, что Богдан как раз домой возвращался…
Я повела глазами: ага, вот и средний братец стоит, эдакий образец стиля и лоска. Замер на ступенях и переводит малость очумевший взгляд с меня на Алекса, а потом – уже куда более умилительный, на Полину. Пытается осмыслить ситуацию.
– Кстати, – продолжила подруга. – Не скажешь, почему Шурик проявил вдруг такие «чудеса гостеприимства»?
Я вздохнула и подняла на готессу печальный, все объясняющий взгляд.
– А!.. – догадалась она. – Сам захотел в доктора поиграть?
– Угу, – кивнула обреченно я. – Мы же теперь вроде как знахари… Только он, кажется, перепутал значения слов «доктор» и «мясник».
Алекс покосился на меня с явным возмущением, но спорить не стал. Видимо, его смущало присутствие Богдана, в глазах у которого буквально горела надпись:
«Позвонит Егор – я ему все расскажу! И капец тебе, тиран-самоучка!»
Ну, может, надпись была и не такой (хотя мне очень хотелось в это верить), но что-то проникновенное и предупреждающее в глазах брата Шурик все же прочитал.
Потому что обреченно вздохнул, как молодой Пикассо, гений которого не только не оценили, но еще и обсмеяли недальновидные владельцы галерей, и отправился к себе в комнату. Я же наконец смогла вздохнуть спокойно и отдаться в руки человеку, действительно разбирающемуся в медицине.
