Даже решил вытерпеть пытки под название «покраска губ». Не сдержался, только когда почувствовал во рту ее пальцы. Девочка моя, я согласен подержать во рту каждый сантиметр твоего тела, но зачем же хватать меня за челюсть с такой силой, будто пытаешься выдрать ее с корнем?! Блин, да если она так меня соблазняет, то каково будет, когда попытается за что-то наказать?!
Кстати, вовремя я решил брать дело в свои руки: челюсть уже болела, но зубы еще не шатались. Обращаю внимание, что я ее не отталкивал, не обзывал и даже старался не злить.
Наоборот, обнял и прижал к себе. С нежностью и лаской! Надеялся, что поймет, проникнется, так сказать, воспользуется ситуацией! Куда там! Получилось как в анекдоте: «Я за ней – она от меня, я от нее – она за мной!» Укрощение строптивой превратилось в какие-то салочки. Каюсь, не удержался и шлепнул ее по заднице – за недогадливость. Ей не понравилось. Опять крики, опять втык от Егора… чувствовал себя мазохистом в психушке…
Вплоть до того момента, когда она убрала лишнюю помаду с моих губ.
Аккуратно, с трогательным выражением на лице, – и куда только подевалась мегера, красившая меня еще десять минут назад? Я просто обалдел и одновременно, честно говоря, чуть не расхохотался в голос. Боже, да когда эта девчонка не старается сделать «все, как надо», она же просто чудо! Причем такое соблазнительное, что я не сразу смог вернуться в подвал. Даже «море» не помогло, пришлось отжиматься… Черт, детский сад какой-то! Надо на нее халат надеть, что ли, пока не пришлось удирать от Егора с двустволкой.
Он всю сознательную жизнь мечтал о «сестренке» и ради ее благополучия, кажется, готов пожертвовать одним из братьев.
Когда я наконец вошел в «студию», оказалось, меня уже заждались. Ева, переминаясь с ноги на ногу, стояла на бумажном полотне, а Егор с упоением делал ее снимки. «Отличные», блин, воспоминания получались: испуганная модель, застывшая в нелепых позах, конечно же захочет сохранить их на всю жизнь.
– А вот и Алекс! – бодро сообщила Полина.
– Теперь мы можем сделать парную фотографию.
Егор оторвался от объектива, окинул задумчивым взглядом Богдана и готессу, потом меня и Еву:
– Что за «парная фотография»? – спросил удивленно.
– Ну это когда фотографируются две пары!
– И какая пара вторая?
Вот зря братишка, кстати, так пошутил. Со словами: «Нет у тебя воображения, скучный человечишка!» готесса отобрала у него камеру и, с предвкушением ухмыльнувшись, велела Еве оставаться на месте.
