Потому я ловко вклинилась между парнями и ласково проворковала:
– Александр, полагаю, нам уже пора идти…
– Да, – прорычал Шурик, хватая меня за руку. Я скрипнула зубами: вот что за идиотская привычка таскать меня за собой как на веревочке?! Прямо чувствую табличку на шее: «Мое!» И перечень медалей «за экстерьер» чуть пониже.
Но сегодня, как оказалось, я встретила второго любителя тактильных ощущений.
– Ева! – внезапно позвал Владимир, хватая меня за вторую руку и утягивая обратно. – Ты сегодня пыталась выяснить, кто в последнее время интересовался твоей матерью, верно? – прошептал он на грани слышимости.
– Я кое-что знаю. Приходи на вечеринку и получишь свои ответы.
– Но… – попыталась было возразить я, но на меня посмотрели очень серьезным взглядом:
– Я не принимаю отказа, Ева.
Однако! Вот мы, кажется, и нашли главного павлина в этом курятнике. Какая непоколебимая вера в собственную «замечательность». Сказал, как отрезал, и ушел с видом «вам дико повезло, что я вообще обратил на вас свое внимание». Барин, тоже мне…
– Что это было? – тут же прицепился Шурик.
Я вздрогнула, посмотрела в его потемневшие глаза и поняла, что, если сейчас скажу правду, ни на какую вечеринку не попаду, ответов не получу и вообще – вечер пройдет зря. Но, блин, мы сегодня на этот шабаш прилетели не для того, чтобы впечатлить троицу местных завсегдатаев! Мне нужно было узнать хоть что-нибудь! Потому я отвела глаза в сторону и сделала неправильную и очень некрасивую вещь. Я солгала:
– Сказал, что я отлично выгляжу в этом платье.
– И все?
– И все! – с вызовом посмотрела братцу в лицо.
– Ты уверена? – с нажимом уточнил он.
Я скрестила руки на груди:
– Абсолютно!
– Ну хорошо, – сдался мой мучитель.
Я тихонько выдохнула. Никогда не любила лгать, но в последнее время почему-то делаю это постоянно. С такими темпами я скоро вырасту из мантии Падавана и, быть может, даже научусь договариваться с совестью. Перестану краснеть после каждого лживого слова. Хм… а ничего так перспективка… Главное, чтобы Алекс, на котором, собственно, я и собираюсь тренироваться, не особо зверел.
А то ведь есть вероятность попросту не дожить до выпускного…
Домой мы летели молча. Алекс крепко обнимал меня за талию и сопел над ухом. Угрожающе так сопел, сильно действуя на нервы. Иногда даже начинал скрежетать зубами. Я ежилась, метлу вело в сторону, и на некоторое время за спиной умолкали. Потом начинали заново. В общем, я искренне обрадовалась, когда на горизонте наконец нарисовался особняк.
