Перед самым отъездом мне даже удалось увидеться с сыном, за целых десять рублей Прохор устроил мне проход во двор замка, а там Прасковья Ильинична, держа на руках, вынесла мальчонку на улицу.
Мальчик был худ и одет в обноски, да и бледен.
Я внимательно на него смотрел и видел…
Если и не себя, то уж точно свои черты, и глаза, и цвет волос. Это точно был мой сын!
С аккуратностью и осторожностью я дрогнувшими руками взял его.
Иван не капризничал, лишь молча на меня смотрел, а я прижал его к себе и гладил.
Так и простояли не меньше получаса.
— Ну все, все хватит, — пробормотала Ильинична, и я с неохотой отдал ей мальчика обратно.
На сердце было худо, но я хотя бы увидел своего сына, а на следующий день мы покинули Тобольск.
Прощаясь с городом, я в последний раз посмотрел на мрачные стены тюремного замка. Не знал, когда смогу вернуться. Но дал себе слово, что вернусь. И заберу своего сына. Моего Ивана.
Глава 11
Глава 11
Мы гнали лошадей, не жалея ни их, ни себя. Зима была на исходе, и я торопился, желая еще по санному пути, по крепкому, звенящему насту добраться до Перми, а оттуда уже по рекам — в центральную Россию. И мы успели. Лед трещал, стонал, покрывался сверху слоем воды, готовясь к своему последнему, сокрушительному походу к Каспийскому морю.
В Перми мы распрощались с кибитками и ямщиками. Дальше наш путь лежал по воде.
Весеннее половодье было бурным, стремительным.
Кама, освободившись от ледяных оков, разлилась широко, затопив прибрежные луга и превратившись в мутное, бурлящее море. Мы сели на первый же пароход, идущий до Нижнего Новгорода."
"Пароход был старенький, неуклюжий, с высокой, коптящей трубой, из которой валил густой черный дым, и огромными, шлепающими по мутной воде колесами. От постоянных ударов лопатками по воде корпус судна постоянно сотрясала мелкая ритмичная дрожь.
Палуба была забита самым разным людом: купцами в длиннополых сюртуках, возвращавшихся с ярмарки, мужиками в армяках, ехавшими на заработки, мещанами, студентами в потертых фуражках, какими-то странствующими монахами с котомками за плечами.
Мы плыли по Каме, потом по Волге. Пароход, мало того что вез пассажиров, да еще то и дело цеплял к себе баржи — то с металлом, то с лесом, то с какими-то тюками.