— Ты нервничаешь? — не вытерпев, спросила я.
— Нет, с чего ты взяла? — ох, Рик, какой скромный мальчик.
— Рик, ты можешь скрывать это сколько хочешь, но я же вижу.
Я положила свою руку поверх его. Пальцы Рика снова сжали руль, но он не оттолкнул меня. Салон автомобиля полностью пропах его парфюмом, и вспомнив на секунду, что я вытворяла в душе, вдыхая этот аромат, я встряхнула головой, отпугивая воспоминания.
Худи Рика до сих пор лежит у меня дома, на полке в шкафу. Я не собиралась возвращать ему обратно вещь, оставлю на память.
Черты лица Рика стали мягче, он больше не сжимал руль и не ёрничал на сидении.
— А у вас с Никой всё серьезно? — этот вопрос волновал меня на протяжении недели.
— Я не могу тебе ответить.
— Ты любишь её? — не отступала я.
— Сказал же, что не стану отвечать. — кажется, я заводила его снова.
— Вы уже спали? У вас был секс? — мне было интересно всё, я хотела услышать детали их отношений, чтобы понять, какой Рик на самом деле.
— Да, я трахаю её, когда тебя нет в квартире. — выплеснул он.
— Довольна?
Покрывшись румянцем, я замолчала. Хоть мне и было стыдно за моё любопытство, однако, он мог причинить ей боль. Или же быть с ней в отношениях, дабы напакостничать мне.
Никто не знает его истинные намерения.
— Спасибо, что не сбросил меня там, на холме. — стоя на улице, говорю я Рику в открытое окно.
— Но я сделаю это, ты знаешь. — многозначительная улыбка и Рик заводит мотор.
Снова одна, посреди улицы. Картинка прояснялась, все друзья Мёрфи против меня, они ревнуют.
Безумно ревнуют его ко мне, а ведь я даже еще не начала показывать свою влюбленность.
Сейчас самое время, нельзя сдаваться. Не я начала эту игру, но я её закончу.
Глава 21. Перерождение
Миллер
Когда люди любят, они становятся слабыми, уязвимыми. Добрый человек — это тот человек, которого будут гнобить, подшучивать над ним и в конечном итоге добивают, не оставляя шанса выжить. И тогда на смену приходит нечто страшное, темное, загадочное. То, что никогда и никто не видел.
Злость. Агрессия.
Ярость.
Я всю неделю осуждал себя за всё то, что сделал, винил своего внутреннего ребенка за то, что он не справился с травлей и исчез, дал волю всепоглощающему зверю.
— Ты снова уедешь? Оставишь меня одного? — смотрел на меня пугливыми глазами мой младший брат.
— Малыш, я приезжаю к тебе сразу же, как могу.
Я сел перед ним на корточки, взяв маленькие ручки в свои, поцеловав их. Он напоминал мне меня в детстве. Такой же наивный, такой же влюбленный в этот злой мир.
