Миллер делал это молча, наказывая меня за оплошность. Следующий удар пришелся на спину. Кожаный ремень рассекал кожу, не давая отдышаться, дыхание сбивалось, а стоны произвольно разносились эхом по жуткому помещению.
— М-мне больно, остановись, прошу, — бездыханное тело парило в воздухе.
Мой рот отчаянно ловил воздух между ударами.
40...
Это число я возненавижу всем сердцем. Я мысленно прокляла тот лес и тот костер, приведшие меня к самому дьяволу на растерзание.
Я кричала, пытаясь вразумить его, но это только раззадорило парня.
Дыхание Миллера стало прерывистым, будто он наслаждался каждым вдохом. Спина пылала огнем, будто меня зажарили на гриле и отдадут сейчас на съедение. Глаза стали сухими, как песок в пустыне и там не было больше места для слез.
Ощутив освобождение рук, я упала на пол, сдернув к чертовой матери повязку с глаз. Я хотела встретиться с ним взглядом, посмотреть на чудовище, по которому я скучала.
— Я кричала, чтобы ты остановился, ты..— Я опустила голову, не в силах посмотреть в его беспощадные зеленые глаза.
— Ты псих, Миллер, ты чертов псих, я тебя ненавижу. Слышишь?Ненавижу.
Я встала с холодного пола и на трясущихся ногах, тащила своё изморенное тело вверх по лестнице."
"— И куда ты пошла?
— Мне плевать, только не с тобой рядом.
— Вернись сейчас же.
— А то что? — я стояла к нему спиной, ощущая пронзительный твердый взгляд на моем обнаженном теле. — Снова накажешь?
Он томно вздохнул.
— Живо ко мне.
— О, нет, мой господин. Прошу не нужно, я была хорошей девочкой.
— Ты издеваешься?
Знал бы он, как я на самом деле могу издеваться.
Глава 11. Я ненавижу тебя, Эмилия Картер
У человека нет препятствий, есть нежелание их преодолевать.
Миллер
1 год назад
Представь, что ты тонешь. Представь, что жизнь заканчивается и те счастливые моменты в твоей жизни попусту исчезают. Кто о тебе вспомнит? Какой твой самый близкий друг придет на могилу оплакивать тебя?
В такие моменты ты осознаешь, что от близких людей остается пустое место. Ты бежишь по первому грустному звонку человека, а он плюет на тебя, дай ты ему волю.
— Мёрф, брат, ты слышишь меня?
И в конце концов у себя остаешься только ты. Именно ты вытянешь себя наружу, на счастливый берег, навстречу новой жизни. Ты и только ты создаешь для себя границы дозволенного, а может живешь без границ.
— Очнись.. да позовите же вы кого-нибудь. Дружок, я тут, Миллер черт тебя дери открой же свои глаза!
И вот ты хватаешься за тонкую нить и находишь силы собраться вновь по частичкам.
