Каждый из нас страдает после вчерашнего празднования.
Но независимо от того, насколько дерьмово я себя чувствую, я это переживу. Мы только что выиграли Кубок Стэнли, и пришло время всему городу отпраздновать это событие.
В течение следующего часа нас инструктируют о маршруте парада, кто с кем едет, и, к счастью, ибупрофен и кофе подействовали настолько, что я чувствую себя почти человеком и уже не так близок к смерти.
Появляются мой папа и Линдси, оба в майках с моим номером, а вскоре прибывают родители Мэддисона с детьми.
Нас двоих отправляют в головной автобус, и вся съемочная группа садится в него, впереди идут Рози и Элла, за ними следует оператор с одной из наших местных новостных станций, которая будет снимать происходящее.
Двухэтажный автобус покрыт логотипом «Рапторс» с моим именем и номером с одной стороны и Мэддисона – с другой. Верхний уровень представляет собой открытое пространство без сидячих мест, что позволяет нам всем стать рядом и махать толпе внизу.
Я рад, что здесь моя семья и семья Мэддисона, но то, что мы вместе, делает отсутствие Стиви еще более очевидным.
– Ты в порядке? – Линдси заглядывает мне в лицо, успокаивающе проводя рукой по моей руке.
– В порядке, – выдавливаю я. Это не ложь, но и не абсолютная правда. Самая большая победа в моей жизни кажется немного… пустой.
– Эв, мне жаль, что ее не было прошлым вечером.
– Мне тоже. – Я заставляю себя улыбнуться, еще не готовый вникать в смысл вчерашнего отсутствия Стиви.
Я толкаю сестру под руку.
– Эй, мне нужно, чтобы ты сегодня сделала снимки.
Вчера вечером в раздевалке мой телефон облили шампанским и объявили, что ему конец.
– Без проблем.
– Дядя Зи? – Элла постукивает меня по ноге.
– Как дела, малышка? – Я поднимаю ее и сажаю себе на бедро.
– А где Стиви?
Мое сердце разбивается еще сильнее. Элла спрашивала меня об этом почти всякий раз, когда я встречался с ней последнюю пару недель, но на этот раз мне больнее всего. То, что мои самые близкие люди собрались здесь, чтобы отпраздновать, но Стиви с нами нет, кажется таким окончательным.
Я слишком надеялся, что она простит меня или увидит прогресс, которого я достиг, и, возможно, даст мне еще один шанс. И, более того, мне нужно было, чтобы она знала, что я люблю ее. Стиви идет по жизни, думая, что я ее не люблю, – это то, что меня больше всего тревожит.
– Ее здесь нет, Эй-Джей.
– Она придет? – Изумрудные глаза умоляют меня сказать «да».
Я одариваю племянницу извиняющейся улыбкой:
– Я так не думаю.
