"
"– Он сказал, что никогда не сможет измениться и что я с самого начала знала, кто он такой, но я не думаю, что это правда. Я думаю, он боится показать свое истинное лицо, потому что репутация, которую он заработал в НХЛ, прямо противоположна тому, какой он хороший человек. У него должен быть продлен контракт, но он в себе не уверен. Ты знаешь, насколько важны годы контракта для Райана, но это другое. Райану не нужно лгать о том, кто он такой, чтобы зарабатывать деньги, но Зандерс чувствует, что он должен это делать.
– И наличие девушки не соответствует этому образу, – подхватывает папа, с легкостью понимая всю ситуацию. – Он хочет измениться?
Я пожимаю плечами:
– Я так считала. Я была уверена, что он перестанет лгать о том, кто он такой, как только подпишет новый контракт, но, кажется, больше это не так. Похоже, он убедил себя, что это единственный способ заинтересовать фанатов своей карьерой.
– И что ты при этом чувствуешь? – Папа делает большой глоток пива.
– Я чувствую себя паршиво.
– Я откидываю голову и зажмуриваю глаза, мне нужно сдержать слезы, которые так и норовят пролиться. – За то время, что мы с Зандерсом были вместе, он заставил меня почувствовать, что я стала его избранницей. Я никогда ни для кого не была избранницей, и теперь мне кажется, что все это было ложью. И дело не в том, что я хочу, чтобы он предпочел меня своей карьере, но может же быть и другой вариант, а он даже не пытался найти другой выход.
Мой отец колеблется, обводя взглядом комнату, прежде чем снова остановиться на мне.
– Я видел заголовки. Как думаешь, может быть, он пытался защитить тебя? Потому что для меня это имеет больший смысл. Я не знаю этого парня, но из того, что ты мне о нем рассказала, я понял, что он защищает людей, которые ему небезразличны.
– Возможно, но мне не нужно, чтобы он защищал меня. На самом деле меня это достало. Райан делает это слишком часто, и, возможно, Зандерс тоже это делает, но я в состоянии за себя постоять. Те комментарии обо мне в интернете были отвратительными, а люди – отбросами, но от них я и близко не расстроилась так сильно, как от того, что говорили о нем.
В той ситуации я о себе даже не думала.
Мой папа поднимает голову, на его лице видна гордость.
– Что? – осторожно спрашиваю я.
– Ты его любишь.
– Боже, папа. – Я закрываю лицо руками, стремясь спрятать горящие, полные слез глаза. – Не напоминай.
Он сжимает мою руку:
– Прости. Я просто никогда не видел тебя такой.
