– Меня не волнуют деньги. Я просто хочу остаться здесь.
– Если ты так сильно хочешь остаться в «Чикаго», ты знаешь, что тебе нужно сделать. И на это у тебя осталась всего пара недель."
"Если бы это не противоречило правилам, я бы сам обратился к высшему руководству «Рапторс», вместо того чтобы общаться через своего агента. Я бы позвонил им прямо сейчас и спросил, что, черт возьми, происходит. Но, к сожалению, я не могу этого сделать по соображениям законности.
– Мне нужно идти, чтобы разобраться с этим бардаком.
– С этими словами Рич вешает трубку.
Я сажусь на диван рядом с собакой, и мое тело пронзает тревога. Рози прячет голову у меня под мышкой, забираясь ко мне на колени, но мои колени не перестают дрожать, поэтому она немедленно слезает и ложится на диван рядом со мной.
Первыми сегодня снова всплывают те же самые сайты, на которые я потратил часы прошлой ночью.
Печально известная фотография, та, что разлетелась по Сети, – мы со Стиви, взбегающие по лестнице моего дома. Я оглядываюсь через плечо, похожий на ребенка, которого только что поймали за тем, чего он не должен был делать.
Каштановые кудри Стиви подпрыгивают, как обычно, а ее длинное пальто прикрывает рубашку на пуговицах и форменную юбку. Но пальто все равно подчеркивает фигуру.
Комментарии не перестают поступать. Бесконечные. И жестокие.
Вы и злейшему врагу не пожелаете прочитать те слова, которые они используют для описания ее фигуры. Что уж говорить о человеке, который вам дороже всего.
Это все из-за ревности и ненависти.
Я это понимаю, но не знаю, понимает ли это Стиви. Она даже не могла понять, что ей завидовала собственная мать. Как, черт возьми, она поймет причину того, что пишут в интернете незнакомцы. И это не просто несколько комментариев. Тысячи и тысячи людей стыдят ее, обзывают, высмеивают ее фигуру.
И все потому, что она со мной. Люди всегда говорили обо мне гадости, и теперь, когда Стиви ассоциируется со мной, люди думают, что имеют право поступать и с ней так же.
На этой фотографии только ее спина.
Просто фигурка в пальто. Они не видят ее глаз цвета морской волны, от которых у меня подгибаются коленки каждый раз, когда в их уголках появляются морщинки от ее смеха. Они не видят веснушек, украшающих ее щеки, тех самых веснушек, которые создают узоры и рисунки, которые я запомнил. Они не видят ее улыбки, от которой я таю каждый раз, когда она вспыхивает.
Вдобавок ко всему, ни одна фотография никогда не покажет ее остроумие. Ее чувство юмора.
