– Как бы я ни говорил людям, что мне нравится их ненависть, больше всего на свете я хочу, чтобы меня любили, но я пока не готов рисковать быть отвергнутым.
Я тоже была самой собой, и этого оказалось недостаточно. На самом деле я чувствовала это бо́льшую часть своей взрослой жизни. Этот мужчина, который кажется непробиваемой кирпичной стеной, на самом деле чрезвычайно мягок и напуган, у него больше чувств, чем он хочет признать.
– Я могу быть самим собой лишь с несколькими людьми. Я не готов демонстрировать всему миру, какой я на самом деле.
Стиви, меня это пугает.
Я кладу свою руку поверх его, нахмурив брови, чтобы сдержать эмоции.
– А мне ты доверяешь?
Карие глаза Зандерса смягчаются, ловя мой взгляд.
– А ты как думаешь, милая?
– Почему?
– Потому что на данный момент риск потерять все из-за того, что я не буду с тобой самим собой, намного страшнее, чем показать тебе, кто я есть. Ты мне нравишься, Ви, и я здесь абсолютно честен и уязвим. Я просто хочу, чтобы у тебя был шанс захотеть меня.
Настоящего меня.
Еда на моей тарелке остыла, но мне все равно. Я больше не хочу есть. Я сыта от слов Зандерса, которые вселяют в меня больше надежды, чем я могла себе представить. Он доверяет мне достаточно, чтобы быть честным и уязвимым, таким, какой он есть. Почему я не могу поверить, что он не лжет о своих чувствах ко мне?
Встав со стула, я подхожу к нему и усаживаюсь к нему на колени, обнимаю его за плечи и утыкаюсь головой в его шею.
– Ты плачешь над диснеевскими фильмами? – поддразниваю я, мое дыхание овевает его кожу.
Он обхватывает меня руками за талию, прижимая к себе:
– Чертовски сильно пла́чу.
– Ты не похож на плаксу."
"– Я пла́чу по многим поводам. Просто не позволяю людям это видеть. На самом деле я плакал до того, как ты появилась здесь.
Поднимая голову с его плеча, я хмурю брови, глядя на него:
– Почему?
Он одаривает меня легкой полуулыбкой:
– Мне позвонила моя мать.
– Что?
– Я повесил трубку в ту же секунду, едва понял, кто это, но потом у меня приключилась полномасштабная паническая атака, с которой я не сумел справиться.
Все тело скрутило, и я расплакался, как ребенок, на полу в ванной. Я пошел в душ, чтобы попытаться смыть все это, и именно поэтому не слышал, как ты стучала.
– Господи, Зи. – Я успокаивающе провожу ладонью по его щеке, видя в этом мужчине гораздо больше, чем когда-либо ожидала. – Ты в порядке?
Он осторожно кивает:
– Со мной все будет в порядке.
Между нами повисает молчание.
