Следующий час или около того я провожу на диване, бездумно выбирая, что бы такое посмотреть, и наконец слышу тихий стук. Быстро вскакивая с дивана, достаю из конверта конфету и открываю входную дверь.
За дверью стоит симпатичная маленькая девочка с яркими изумрудными глазами и растрепанными темными волосами. В руке у нее корзинка в форме тыквы. Ее пышное желтое платьице точно говорит мне, кто она такая, и роза, вышитая на ее атласных перчатках, это подтверждает.
– Кошелек или жизнь!
– Ты, должно быть, Белль.
– Я наклоняюсь, чтобы оказаться на одном уровне с ней, наблюдая, как от улыбки глубоко посаженные ямочки на щечках еще глубже проступают на фарфоровой коже.
– Стиви?
Я вскидываю голову на голос Мэддисона и обнаруживаю, что коридор полон взрослых людей, в основном мужчин, одетых как диснеевские принцессы.
– Ты здесь живешь? – с неподдельным любопытством спрашивает Мэддисон.
На нем светло-голубое платье с пышными рукавами и черное колье-чокер, так что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в ответ.
– Стиви? – переспрашивает его женщина, одетая как Ариэль. Судя по рыжим волосам и фотографиям, которые я видела в интернете, это его жена Логан. – Как… – Она разводит руки в стороны, как будто это крылья самолета, и Мэддисон многозначительно шевелит бровями, кивая в подтверждение. – О, понимаю, – добавляет Логан с понимающей улыбкой и еще более понимающим тоном.
Очевидно, Мэддисон рассказал ей обо мне и Зандерсе.
Кстати, насчет защитника ростом под два метра: все взгляды устремляются в тыл группы, где стоит огромный мужчина с черными татуировками и золотыми украшениями, одетый в светло-голубое блестящее платье и длинный светлый парик, заплетенный в косу.
– Привет, – улыбается Зандерс, пристально глядя на меня.
Я пытаюсь сдержать смех, честно пытаюсь, но этот мужчина, который известен как самый отъявленный плейбой в городе и, вероятно, имеет больше врагов, чем поклонников, одет в то, что должно быть платьем в пол, но с трудом прикрывает его колени.
Он таким образом проводит субботний вечер в середине ноября, чтобы убедиться, что дочь его лучшего друга хорошо отпразднует Хэллоуин.
И этот милый поступок – последнее, чего я ожидала от печально известного ненавистного хоккеиста.
– Ты живешь здесь все это время? – Вопрос Мэддисона возвращает меня к реальности, и я понимаю, что была права. Зандерс не сказал ему, что я его соседка.
– Я переехала в конце августа.
