Доктор привезет целый десяток баночек, которые мы нагреем и прицепим к вашей спине. Они будут тянуть кожу, а потом останутся пятна.
— Это больно? — прошептала Иллария.
— Только если немного. А потом надо будет выпить по ложечке барсучьего жира, чтобы прогнать болезнь.
— Жира?! — одновременно закричали дети и сморщились.
— Ага. Очень полезно. Правда, ужасно мерзко на вкус.
Я понизила голос до шепота и добавила:
— Меня даже пару раз стошнило от него.
В глазах детей стоял неподдельный ужас. Еще чуть-чуть, и они сдадутся.
— И так две недели. Каждый день: горчичники, банки, барсучий жир.
— Еще горькая микстура, — добавил Кристиан.
— Зато никаких проверочных работ, — улыбнулась я хитро. — До вашего выздоровления. А как доктор разрешит вам вставать, через две недели или через месяц, так сразу ее и напишем. Нельзя же ее пропускать.
Это стало последней каплей.
— Нет! — вскочил Эстебан. — Не надо доктора и банки! Мы не болеем.
— Мы правда здоровы! — присоединилась Иллария. — Мы все придумали!
— Зачем? — Кристиан сложил руки на груди.
— Чтобы не писать проверочную. Мы просто хотели прогулять ее, — Эстебан начал хлюпать носом.
— Как вам не стыдно? — покачала я головой.
— Простите, — шмыгнула Иллария. — Мы правда не хотели ничего плохого. Хотели «поболеть» один день, а потом «выздороветь».
— Я даже не знаю, что теперь сказать, — вздохнул Крис. — Вы меня разочаровали.
— Прости, — шепнул Эсти. — Мы не хотели.
Я посмотрела на детей прищурившись:
— Значит, вы готовы вылезти из кровати?
— Да!
— И проверочную готовы написать?
— Готовы, — закивала Иллария, и Эстебан ее поддержал.
— Ну, тогда идем завтракать и в библиотеку.
Брат и сестра пулей выскочили из-под одеяла, но Кристиан их заставил остановиться:
— Но учтите, что ваш обман не останется безнаказанным.
— Мы согласны, — торопливо сказала Илли.
— После обеда, вместо прогулки и игр вас ждут уроки.
Послышались разочарованные вздохи, но никаких возражений не поступило.
Уже когда мы вышли из спальни, я обратилась к Крису:
— Дополнительные уроки, значит? А как же «чаще отдыхать»?
— Иногда надо и так, — пожал плечами магиар.
— Значит, теперь грымза — это ты? — не упустила возможности напомнить ему его же оскорбление.
— Выходит, что так, — усмехнулся он. — Каюсь, был не прав.
Я улыбнулась ему, и, к моему удивлению, всегда такой холодный и сдержанный с Амалией Крис, улыбнулся в ответ. Я отвернулась, намереваясь продолжить путь, но он окликнул меня:
— Амалия.
— Да? — остановилась я.
