Магиар это заметил:
— Вам нравятся деревенские танцы, госпожа?
— А вам нет?
Кристиан задумался. Он окинул толпу еще раз внимательным взглядом прежде, чем ответил.
— Нравятся.
— Так может потанцуем?
Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.
— Идемте, магиар. Покажите, как вы умеете веселиться, — я потянула его за руку, но он не поддался.
— Амалия, нам не стоит…
— Когда, если не сейчас? Мы молоды и свободны. Мы созданы, чтобы радоваться.
Я дернула его на себя, и он выпал вместе со мной на свободный пятачок.
Танцующие встретили нас одобрительными возгласами, и я рассмеялась. А вот Кристиан смутился.
— Танцуйте, магиар. Просто отдайтесь музыке и танцуйте.
Я закружилась вокруг него в танце. Он завороженно смотрел, как я двигаюсь. Еще бы, годы на площади в столице не прошли даром. Затем он стал осторожно двигаться, движения его были скованными. Но вскоре он поймал ритм, позабыв обо всем. Он танцевал вместе со мной, отдавшись во власть музыки, смеха и веселья.
Наши взгляды не отрывались друг от друга, словно какая-нить соединила нас.
Я не могла не смотреть в его голубые омуты, которые сейчас, вспыхнув задорными искорками, казались мне невероятно красивыми.
Неожиданно Кристиан сказал:
— Вы такая красивая.
Внутри что-то кольнуло. Голова закружилась, то ли от танца, то ли от его слов. Но я совершенно потеряла связь с реальностью. Не было в это мгновение ни музыкантов, ни танцоров, ни зевак вокруг. Я поддалась порыву.
Сделав шаг к Кристиану, я приникла к его губам в поцелуе.
26
Когда наши губы встретились, я на мгновение почувствовала, как Кристиан застыл. Его тело напряглось, но уже спустя миг расслабилось. Руки легли на мою талию, сжали ее. Он ответил на поцелуй. Я ощутила, как он полностью отдаётся чувству, позволяя себе быть унесенным волной, которая захлестнула нас обоих. Наш танец продолжался, но теперь мы танцевали не телами. Мое сердце застучало чаще.
Но вдруг все изменилось. Я почувствовала, как его пальцы на моей талии разжались, прежде чем он осторожно, но решительно отстранился.
Кристиан сделал шаг назад, и я увидела, как его взгляд стал серьезным, почти строгим. Я видела в его голубых омутах и недовольство, и вину, и смятение. Невидимая черта за секунду разделила нас.
— Идем, — сказал он хрипловато. — Нам пора ехать.
Не дожидаясь моего ответа, он торопливо зашагал к экипажу, напролом, сквозь толпу танцующих. Я пошла следом."
"И что на меня нашло? Я чувствовала, как разгораются смущенным румянцем щеки.
