— Магиара Иллария совсем из ума выжила, шепнула Доротея за моей спиной. — Может вам действительно уехать? Волосы Граны — это меньшее из несчастий, что могло случиться. С вами она может и хуже обойтись.
— Нет. Если я уеду, ей никто уже не поможет.
Вздохнув, я направилась к лестнице. Спустилась на второй этаж, подошла к дверям спальни Илларии. Нерешительно постучала.
Тишина. Никто не ответил.
Я постучала громче.
— Уходите! — раздался сдавленный голос из комнаты. — Не хочу никого видеть!
Послышались тихие рыдания.
— Магиара Иллария, нам нужно поговорить.
За дверью стихли все звуки, когда девочка узнала мой голос. Она не стала прогонять меня, и я сочла, что могу войти.
Я толкнула дверь и вошла в детскую. Иллария лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Волосы растрепались, плечи подрагивали.
Тихонько ступая, чтобы не спугнуть, я подошла к постели и присела. Положила руку на плечо девочки, осторожно погладила, боясь спугнуть.
— Уходите, — попросила она тихо, шмыгнув носом, но руку сбрасывать не стала.
— Я не уйду, Илли, как бы тебе не хотелось. Нам нужно поговорить, так что прими это.
Она не ответила. Только вытерла слезы с щеки.
— Ты не смогла справиться со своим огнем, правда? — спросила я ее без всякого осуждения. — Магия очень сильна, а когда только пробуждается, она еще и нестабильна.
— Я просто хотела сжечь ваше платье, — буркнула магиара.
— Не верю. Ты не хотела этого, я уверена. Но огонь — одна из самых трудных в освоении способностей. Она заставляет юных элементалистов вспыхивать, как спичка, заряжает их злостью и гневом.
Ты не можешь сдерживаться и поджигаешь все вокруг, несешь разрушения.
Девочка внимательно слушала.
— Ты должна научиться брать себя в руки, не давать пламени охватывать тебя. Иначе ты можешь столько бед принести, что потом долго их разгребать придется."
"— Но как мне его контролировать? — Иллария посмотрела на меня. Ее веки распухли, глаза покраснели. — Оно накрывает меня как волна. И я сама не знаю, что я делаю.
— Я не знаю, — честно ответила я.
— У меня никогда не было способностей пироманта. Но я уверена, что для начала, ты должна научиться сдерживаться, не идти на поводу у своих обид и гнева.
— Легко вам говорить, вас же не злит никто.
— А кто злит тебя? — я погладила ее спину, перешла на волосы.
— Эстебан.
— Почему?
Она замолчала, задумчиво уставилась на изголовье кровати.
— Илли?
— Он не помнит маму. Он забыл ее.
И так горько это прозвучало, что у меня сердце сжалось.
