— Доброе утро Летисия, госпожа Амалия. Я собрала магиару к завтраку.
Мой взгляд упал на девочку, которая стояла рядом со служанкой и смотрела на меня равнодушным взглядом. Ее глаза были даже какие-то затуманенные, подернутые поволокой. Мне стало жутко.
— Илли, милая, поздоровайся. Это ваша новая гувернантка — госпожа Амалия.
Девочка даже не моргнула, не шелохнулась. Только рот открылся как у марионетки, и совершенно бесцветным голосом она сказала:
— Здравствуйте, госпожа.
У меня мороз по коже пробежал. Она что, околдована чем-то?
— Спускайтесь в столовую, а мы пока навестим Эстебана.
"
"В комнате напротив все снова повторилось. Мальчик больше походил на механическую куклу, нежели на ребенка семи лет. Что-то неестественное, страшное, было в их поведении.
Когда мы вышли, я спросила экономку:
— Что с ними?
Она повернулась ко мне, улыбнулась добродушно:
— С ними все в порядке.
— Вы считаете, что это нормально?
Нет, я, конечно, не знаю этих детей, но уверена, они не были такими раньше. Даже самый спокойным по характеру ребенок не будет так вести себя.
Что-то здесь нечисто.
— Поверьте, с ними все хорошо, — с нажимом сказала экономка и направилась к лестнице. — Завтрак остынет, поторопитесь.
Я поспешила за ней, ощущая, как по коже гуляет мороз.
[1] Семидневица — Воскресенье. В Саргонде так же семь дней недели, но они носят другие названия, в соответствии с порядковым номером: Перводень, Вотородневье, Третьедневица, Четверодневье, Пятидневье, Шестидневица, Семидневица.
13
Завтрак проходил в большой и светлой столовой.
Обои нежно-кремового цвета, такие же скатерти, ненавязчивые цветочные узоры создавали уют. Здесь было бы приятно находиться, если бы не одно “но” — алые цветы, перевязанные черными лентами лежали на подоконниках и полках. Я поежилась, когда они вновь попались мне на глаза, и отвернулась.
Ковырнула вилкой свои оладьи и положила прибор на стол. Я не ела со вчерашнего дня, но аппетита почему-то не было. Может похоронный декор раздражал, а может странный вид детей.
Эстебан и Иллария были все так же тихи и спокойны. Они равнодушно жевали свой завтрак, меланхолично шевеля челюстями. Внутри меня все просто вопило.
«Ну давайте, киньте друг в друга едой, как невоспитанные безобразники! Ткни сестру вилкой, укради ее порцию с тарелки! Да сделайте что угодно, самые безумные вещи, только покажите, что вы живые!»
Они даже не обращали внимания на то, что я без остановки пялюсь на них.
— Иллария, — обратилась я к девочке.
