Увидели мы и Чарльза – тот расхаживал по берегу с корабельным доктором и личным лекарем графини. Медики бинтовали пораненные руки, накладывали шины и вправляли вывихнутые конечности, а Чарльз – вот же жук! – еще и щедро раздавал из своих запасов лауданум.
Но я не стала ничего ему говорить. Решила, что сейчас не самое подходящее для подобного разговора время.
Вместо этого мы с Райаном поднялись на каменистую насыпь, где матросы успели развести огромный костер. Завидев нас, они помахали, подзывая к себе, и я потянула Райана за руку.
Вскоре мы устроились возле огня, и я блаженно зажмурилась, наслаждаясь идущим от него теплом. К тому же меня порядком грела мысль, что все наконец-таки закончилось.
Закончилось благополучно.
Тут мы получили по куску запеченного морского окуня, которого моряки выменяли у местных рыбаков. Была еще и заветная фляжка – ее пустили по кругу, но когда дело дошло до нас, мы с Райаном отказались.
- Мы вот что подумали, господа маги, – кашлянув, произнес бородач-механик.
- Покумекали тут с ребятами, – подхватил тот самый кочегар, который выбрался из «Накопительной» первым.
- Главная турбина никуда не годилась! Я сразу же об этом сказал, еще в Эгре, ровно в тот день, когда нанялся на корабль, – заявил еще один моряк; судя по всему, механик. – За это мне удвоили жалование, как и всем нам, и приказали держать язык за зубами. Но турбине это не помогло, держи я рот на замке или нет, ее дела шли совсем плохо. На подходе к Канбергу я заявил старшему, что если мы встанем, то больше уже не запустимся.
Моряки согласно загудели.
- На это мне сказали, что мы любой ценой должны добраться до Вестерхофа, даже если мне придется крутить чертову турбину руками. На мой вопрос, что будет дальше, после Вестерхофа, мне так никто и не ответил.
Впрочем, его историю я не дослушала, потому что моряки разгорячились не на шутку, и их речь стала перемежаться такими словечками, что Райан решил… гм… увести меня подобру-поздорову. Наверное, чтобы они не оскорбляли мой слух, хотя на улицах я наслушалась и не такого.
Мы снова отправились гулять – спать не хотелось ни ему, ни мне. Шли вдоль берега к одинокой скале, которую облюбовали крикливые чайки.
- Кажется, теперь я все поняла, – произнесла я задумчиво.
- Что именно, Кристен? – остановившись, Райан заправил мне за ухо выбившийся из прически локон. Вернее, из того, что осталось от моей прически.
В его жесте было столько от заботы и любви, что мое сердце забилось быстро-быстро.
