И пытались сделать ее тоже пригодной для хармитов. Только для чего? Чтобы продать, как когда-то меня, на аукционе? К гадалке не ходи, а эти твари хотели нажиться на нас, потому и этих существ в черных одеждах нанимали.
Вдруг в коридоре раздался топот, и в палату ко мне забежали люди. Ну, по крайней мере, очень на них похожие гуманоиды. Та самая сиделка, которая, оказывается, умеет очень даже энергично бегать, и мужчина. Седоватый на висках, с гривой светлых волос. Такой прическе позавидовали бы любые модницы моего мира.
Я даже засмотрелась на него.
Увидев меня, они замерли как вкопанные.
Затем мужчина повернулся к женщине и укоризненно поцокал языком и покачал головой. А женщина сперва смутилась, а затем, гордо задрав голову, прошла в палату.
– Не знаю, где шлялась эта проходимка, но ее точно не было в палате, – заявила она, даже не смотря на меня. У меня от удивления даже глаза на лоб полезли. Проходимка? Да кем она себя возомнила!
– Я ходила в туалет, пока вы спали. И даже ухом не повели, когда я выходила, – ответила я даме.
Уж не знаю, что у нее вызвало больше удивление: что я выдала ее с головой перед мужчиной, или что я умею разговаривать и понимаю ее. Но она уставилась на меня и замолчала от удивления.
– Я же говорил не спускать с девушки глаз, – пожурил женщину, как я понимаю, доктор. Я узнала этот голос, он один из тех двоих, что обсуждали мою персону на улице, пока я сидела на веранде.
– Да что с этой может случиться? – и дама брезгливо сморщилась, словно я не человек, а грязь или что-то отвратительное.
– Клара, что вы себе позволяете? – даже мужчина опешил от слов сиделки. Если я правильно понимаю, то дама – не сиделка, и привлечена она на эту работу временно. Может, помощница какая-то и ее попросили за мной присмотреть, отчего мадам оказалась не в восторге.
– Вы думаете, я не слышала, что эта подстилка брюхата от хармита? – заверещала истеричная дамочка."
"Мужчина посмотрел на меня, потом на Клару и, схватив сиделку за руку, потащил ее в коридор, словно на буксире.
Я слышала лишь обрывки слов, что у этой женщины погибли родные от рук хармитов, и она не намерена терпеть хармитскую подстилку и хармитского выродка. Если раньше мой материнский инстинкт спал, то слова этой женщины заставили меня прижать руки к еще плоскому животу. Я не дам никому в обиду своего малыша. Он в первую очередь мой, а не Косты. Так что пошли они все в самую черную дыру, что найдут.
