Эта планета, как там она называется?
– Земля, – подсказал я начальнику.
– Да. Земля. Она может стать перспективной колонией, как ты считаешь? – и снова взгляд с хитринкой, а вопрос с двойным дном.
– Может стать, но только стоит начать с дипломатических отношений. Иначе может получиться еще хуже, чем с этими дикарями, – и я кивнул в сторону иллюминатора, в котором видна была голубая планета.
– Да, ты прав, ты прав. Ну так что там успела сделать твоя программа за ночь? – мы вернулись к теме шлюпа и обсуждению предстоящих переговоров.
Как раз в разгар обсуждения пришел Максус, который хоть и старался сдерживаться, но все равно было видно, что он светится от счастья.
Я отошел в сторонку, дав возможность Максусу переброситься с командором парой фраз конфиденциально. И по тому, как мужчина похлопал Максуса по плечу, не оставалось сомнений, что тот поздравлял его со скорым отцовством.
Глава 14
Поела, полежала, снова поела и снова полежала.
Пришел док, который по-прежнему косился на меня подозрительно.
Я уже не стала извиняться и лишь молча терпела все манипуляции. У меня снова взяли кровь, снова сделали что-то вроде узи. И снова всю меня измерили. Подключили датчики к животу и велели так с ним и лежать. И я лежала, тем более что больше мне заняться было нечем. Смотрела в иллюминатор на зеленую планету и вспоминала Шарета. Тоска по нему душила и отравляла сердце. Старалась не плакать, чтобы своими рыданиями не навредить малышу, но легче от этого не становилось.
Ближе к обеду пришел Максус и попытался максимально спокойно подготовить меня к переговорам.
Оказывается, что будет встреча-переговоры, и именно для присутствия на них и прибыл командор на корабль. Меня переодели, и док порывался прикрепить к запястьям эти успокоительные пластыри, но я отказалась. Я хочу чувствовать все, а не сидеть словно пришибленная.
Сказать, что я нервничаю, это ничего не сказать. Но я морально готовилась увидеть Шарета, его безразличный вид. Но все равно не справилась с эмоциями, когда увидела его гриву волос, накачанное тело и холодный взгляд.
Именно холодный, отстраненный взгляд заставил все внутри сжаться. До последнего я надеялась, что он не верил в этот бред, в то, что я способна хладнокровно убить троих человек. Но сейчас я поняла, что он верит. Он верит всему, и я для него уже не существую.
Стало так горько, что ком встал в горле, и я судорожно сглотнула. Всегда тяжело видеть, как рушится то, что казалось крепким.
