Например, однажды, войдя в секционный зал, я увидел там своего коллегу, который читал направительные документы на труп, лежащий на столе. В этих документах ничего конкретного не содержалось — обычная писанина ни о чем: «Труп обнаружен по такому-то адресу… На трупе надето…» и тому подобное. В таких случаях эксперт идет на вскрытие «вслепую», и только опытные врачи могут по незначительным мелким наружным признакам предположить ту или иную причину смерти. Перекинувшись парой слов с коллегой, я уже собрался направиться к своему столу, но внезапно почувствовал боль в груди, в проекции сердца.
Я очень хорошо помню эту боль: она была острая настолько, что у меня перехватило дыхание, а в глазах замелькали черные точки. Вместе с этим появилось стойкое, вполне определенное понимание того, что это не моя боль, что с моим сердцем все в порядке. Неприятные ощущения быстро прекратились, но я уже понял их происхождение. «У покойника твоего инфаркт миокарда, скорее всего, с разрывом сердца», — сказал я коллеге. Так и оказалось.
Довольно трудно было потом объяснить, как я еще до вскрытия узнал причину смерти, пришлось сослаться на простое угадывание — в это людям проще поверить.
Несколько раз нечто подобное происходило с другими экспертами. Помню, когда случилась экстремальная ситуация, и нам пришлось работать по много часов каждый день в очень сложных условиях, ко мне с интервалом в несколько дней подошли двое экспертов, которые — я это точно знал — не были склонны к мистике, не отличались религиозностью и вообще не верили во всякие сверхъестественные вещи.
Эти эксперты имели вредную привычку — они курили, и курить ходили не на улицу (для этого пришлось бы переодеваться, проделывать долгий путь внутри здания, а потом прятаться в кустах), а в подвал — туда, куда приезжают машины трупоперевозки и где находились помещения для хранения трупов. Оба они, независимо друг от друга, рассказывали почти одинаковые истории: они шли по подвальному коридору к несанкционированной «курилке» с одним желанием — покурить, никаких других мыслей в голове не держа.
По мере приближения к камерам, в которых лежали останки (накануне произошла катастрофа с большим количеством погибших, и именно их мы исследовали так интенсивно), они постепенно начинали испытывать страх, который, нарастая, становился нестерпимым. Никаких причин для его возникновения эксперты не видели, он просто появлялся, и дойти до своей цели они оба не смогли и почти побежали назад, боясь оглянуться.
