В течение следующих нескольких часов я доделывала отчёты, меняла график на завтра и перенесла совещание на несколько дней, обзвонив секретарей всех руководителей отделов. Надеюсь, что Итан в романтической поездке со своей принцессой не задержится надолго. При смысли о нем, в животе все сжалось в тугой узел. И стоит признаться, хотя бы самой себе, что я скучала. Мне его не хватало и не только в работе.
Отогнав куда подальше от себя мысли о нем, я хотела позвонить Ааррону и попытать счастье в допросе касаемо мифического женского голоса из временной спальни Алекса, но, покрутив телефон в руках, поняла, что идея заранее обречена на провал.
Он мне ничего не скажет — это тысяча процентов, а еще и может предупредить Алекса о том, что я в курсе всего этого, чем бы оно ни было. И тогда Алекс может мне сорвать, приготовить, так скажем, план отступления, также, как и раньше, он уже соврал мне в начале наших отношений.
И сейчас я совершила ошибку, и мне было до чертиков страшно признаться ему в этом.
Легко осуждать человека и злиться на него, но это только в случае, если ты сам перед ним чист, а я не была. Я была испачкана. Испачкана тем, кого когда-то обманул он. И как это называется? Эффект бумеранга? И теперь я сама не знаю, чего хочу от нашегo разговора. Мы обманули оба. Я вроде бы люблю его, но любит ли он и примет ли меня после измены?
Взяв сумку и пальто, я вышла из кабинета. На улице моросил мелкий дождь. Даже погода была не в восторге от всего происходящего со мной.
Поймала такси и, назвав адрес мастерской, я ехала наедине с собой, погруженная в свои мысли. Такси остановилось у входа в здание.
— Девушка, приехали, — вырвав меня из размышлений, сказал мужчина. — С вас двадцать баксов.
Достав деньги, расплатилась и на ватных ногах направилась ко входу. Здание, на котором Алекс арендовал студию, было небольшим, со стеклянным фасадом и неправильной геометрической формы. Поднявшись на шестой этаж, где была расположена студия, я подошла к нужной двери.
Свет горел, а значит, Αлекс был там, и я замерла, прислушавшись к голосам внутри.
И по всей видимости, он был там один. Было слышно только шарканье обуви и никаких разговоров.
Набравшись смелости, и сглотнув ком в горле, я постучала в двери и вошла.
Алекс стоял ко мне спиной и рисовал портрет девушки. Он, наконец, поймал своё вдохновение, и его кризис миновал. Чему, к слову сказать, я была безумно рада. Он продолжит заниматься любимым делом.
