– Марина неправильно меня поняла. Я всего лишь хотела спросить про квартиру, будут ее продавать или нет. Если выставят на торги, кто этим займется?
– Ах ты господи! – явно расстроилась бабуся. – А я уж обрадовалась, что сброшу ответственность с плеч. Юля-то одинокая, вот и встал вопрос – кто ее хоронить будет. Ну я и затеяла сбор средств, поскольку старшая по подъезду.
С несвойственной пожилым и уж тем более тучным людям резвостью баба Катя метнулась к буфету и вытащила из ящика железную коробку из-под печенья.
– Во, – сказала она, водружая на нос очки, – тут полная бухгалтерия, дебет с кредитом до копеечки.
Первая квартира: Усаповы сто рублей отслюнили.
– Немного, – констатировала я.
– А где Верке больше взять? – протянула баба Катя. – Петька пьет, детей двое. Вот Ракитова из восьмой пожадилась – тысячу отсыпала. У нее мужик бизнесмен, ларек на остановке держит, могла и сотню долларчиков бросить. Ох люди! Злопамятные есть. И глупые, как Марина. Говоришь, квартиру купить собираешься?
Я закивала.
– Понимаете, я работаю в риелторском агентстве за процент, вот и приходится крутиться.
Узнала, что в доме жилплощадь освободилась, и прибежала выяснить: не хотят ли родственники ее на сторону пустить. А девушка во дворе не разобралась.
Тут мой фонтан вранья иссяк. Не слишком удачную версию я придумала для оправдания собственного любопытства, сейчас баба Катя справедливо спросит: «Зачем же так торопишься? После смерти хозяйки должно пройти полгода, только тогда жилплощадь может перейти к наследникам».
Но старуха не заметила нестыковки.
– Ясное дело, если кушать захочешь – запрыгаешь. Знаю я, как бывает. В нашем подъезде в четырнадцатой квартире комната освободилась. Ермаковы померли, одинокая пара, без детей. Ну и заняли ее Фисуновы. Уж как они радовались! До небес скакали, что сумели комнату получить. В наши-то времена у государства ничего не выпросить, а им повезло. Поселились и зажили, а через два года с зоны родной брат Ермакова явился. О нем все забыли, думали, что умер, а он приехал.
Суд затеял, теперь у Фисуновых не жизнь, а слезы. Вон, вчера, когда деньги собирала, я с Надькой говорила. Стоит в соплях, стонет: «Ой, баба Катя! Из нас опять хотят коммуналку сделать, маленькую спальню уголовнику отдать собираются». Чего только не случается! Хорошо, идем дальше по списку. Третья дверь на лестнице. Макаровы. Ну к ним я даже не пошла.
– Такие жадные? – спросила я.
– Говорю же, злопамятные люди бывают. Макаровы с Юлей даже не здоровались.
