– Человеческий мозг до сих пор остается загадкой, он обладает огромными компенсаторными возможностями и пытается любой ценой сохранить себя. Часто люди, пережившие стресс, временно теряют память – наш «компьютер» как бы стирает информацию в целях безопасности. В случае с Дегтяревым мы имеем классическую картину из учебника: сначала частичная амнезия, потом глубокий сон.
– И что будет, когда он проснется? – насторожилась я.
Оксанка развела руками.
– Либо расскажет, что случилось, либо нет.
– Это не инсульт?
Ксюня, осторожная, как все врачи, подняла одну бровь.
– Сейчас больным занимаются специалисты, но предполагаю, что причина дискомфорта пришла извне.
– Ага, пришла и стукнула его по черепушке, – подхватила я. – А дальше что?
– Пусть полежит в отделении, понаблюдается. Хуже от исследований ему точно не станет. Думаю, ему следует остаться у нас, пока он не придет в рабочее состояние.
– Что ему завтра принести? – остановила я Оксану.
– Обычный набор: тапки, халат, зубную щетку, минералку без газа, немного денег, ну и еду полегче, без его любимых свиных отбивных, пельменей и пива, – перечислила Ксюня.
– Впрочем, о харчах не волнуйся, я сама приготовлю.
Сев в машину, я моментально позвонила заместителю полковника Витьке Кондратьеву и без особых церемоний спросила:
– Знаешь, чем занимается полковник?
– Рыбу ловит, – последовал спокойный ответ.
Думая, что зам Дегтярева решил объясниться эзоповым языком и под рыбой подразумевает преступников, я спросила:
– Какую? Ты в курсе?
– Понятия не имею, – заявил Витька.
– Окуня или леща, я в обитателях морей и рек не разбираюсь.
– Перестань! – оборвала я не в меру расшутившегося Виктора. – Меня интересует, есть ли у Дегтярева в производстве дело со свидетелем или потерпевшим, проживающим по Кирсарской улице.
– Фиг его знает, – сказал Виктор и, похоже, принялся жевать сухари. – Вот прикатит назад, у него и спросишь!
– Кто прикатит? – не поняла я.
– Александр Михайлович.
– Откуда?
– Оттуда, где он с удочкой сидит, – хмыкнул Виктор.
– Ты ваще где?
– В Ложкино ехать собираюсь, – ошарашенно ответила я.
– Хорошо вам! – с плохо скрытой завистью произнес Кондратьев. – Такой большой дом, что не замечаете присутствия друг друга. А мы, живущие в убогой двушке, мигом обрадуемся, если кто из членов семьи уедет. Сразу легче дышать станет, и в туалет очередь меньше. Ну ты даешь, Дашутка! Дегтярев семь дней как отбыл, а ты только сейчас забеспокоилась. Отпуск полковник взял, на две недели.
