Амалия пошла выполнять просьбу, но ее остановила мать девочек.
– Спасибо, не надо.
– Почему? – изумился муж.
– Юля так посидит.
– Не о ней речь! О Зое.
– Я возьму ее на руки.
– Тебе будет есть неудобно.
– Не беда.
– Несите стул.
– Не надо никакого стула.
– Вы уж определитесь, – вздохнула задерганная Амалия, – а то я не знаю, кого слушать.
– Ставьте стул и тащите еду, – приказал Андрон.
Когда официантка принесла заказ, пара опять лаялась. Андрон крепко привязал Зою ремнем к сиденью и тщательно закрепил столик, а Люся стонала:
– Дурацкая идея! Не дай бог, пожар случится, как ребенка доставать…
И ведь будто напророчила беду! После того как Леокадия, возвестив о надвигающейся смерти, схватила Юлю и еще одну девочку, сидевшую рядом, и бросилась бежать, Андрон вместе с родителями второй крошки кинулся за ясновидящей, а Люся, рыдая, пыталась вытащить Зою из стульчика.
– Получается, муж сам их убил, – говорила Амалия. – Сядь они в глубине кафе, грузовик бы до них не докатил, он аккурат в их места у окна вломился.
А еще папаша так девчонку притачал! Ремень запутал, столиком прижал. С одной стороны, это правильно, нехорошо, если младенец с высоты бухнется, с другой – держи Люся Зою на коленях, беды бы не случилось, подхватила бы ее и унеслась. Может, мать несчастье чуяла и поэтому спорила с мужем?
Юрий поблагодарил Амалию, а затем решил выяснить, где до того происшествия жила Леокадия. Для бывшего мента раздобыть такие сведения несложно, и уже очень скоро Коротков сидел на кухне в коммуналке, одна из комнат которой некогда принадлежала Бланк.
Жильцов тут было много, это оказалась огромная, старинная барская квартира в доме постройки начала двадцатого века. Сколько человек обитало в многочисленных комнатах, Юра так и не понял, но он обнаружил трех старух – так сказать, коренных жительниц. Бабушки, несмотря на почтенный возраст, легко вспомнили Леокадию и вывалили кучу сведений о бывшей соседке. Одна из пенсионерок, например, самозабвенно рассказывала о том, какой жадной была Лёка.
Вывод о ее скаредности дама сделала, любуясь на постирушки Леокадии (белье та, как и все жильцы, развешивала на чердаке).
– У самой все целое, красивое, новое, – самозабвенно загибала пальцы старушонка, – а у ее мужа трусы рваные, ношеные-переношеные, да и майки как рядно. Видать, сильно она его любила, раз на себя все деньги тратила. А еще у Лёки любовник имелся! Импозантный мужчина. Она его сюда приводила, когда законный супруг в командировки уезжал.
