За стенами здания, на улице, Иван слышал шаги подступающих тварей-гончих и тяжелую, как сон в духоте, поступь Блокадника.
— Да так, — Иван улыбнулся. Вынул из кармана куртки гранату, положил справа от себя. Нож слева. — Видел я один фильм… Мол, там у друзей кончились патроны, и один сказал: если петь песню, враг испугается. И отступит.
Уберфюрер хмыкнул. Взял двустволку и вставил в нее последний патрон. Щелкнули курки.
— Думаешь, врага поверят и испугаются? — сказал скинхед. — Я тоже видел этот фильм.
— Не думаю. Но попробовать-то можно? Тишина.
— Споем, товарищ боевой… о славе Ленинграда… — негромко запел, почти заговорил Уберфюрер.
— Слова о доблести его… — подхватил Иван.
— …не первый век звучат.
— Отцы вставали за него, ревела канонада…
— По счету три, — сказал Иван негромко, Убер кивнул, продолжая петь. — И отстояли город мой… — Иван высунулся из-за подоконника и швырнул последнюю гранату в наступающих монстров. — Священный Ле… — Финита. — …нинград.
БУМММ.
Уберфюрер посмотрел на Ивана.
Тот кивнул: пошли.
— Живи, великий город, священный воин-город, — они встали и пошли.
Выбежали из парадной. Иван разрядил калаш в бегунца. Тварь отбросило назад. Иван догнал и ударил прикладом. Еще. И еще. Брызги водянистой, чужой крови…
За спиной грохнула двустволка. Мат Уберфюрера, звуки ударов тупым предметом в мясо.
Иван повернулся. Уберфюрер отбросил сломанную двустволку в сторону, кивнул.
Они пошли.
Улицы священного города смотрели на потомков с одобрением.
— Уходи, — велел Уберфюрер. Вынул гранату.
Прямо напротив скинхеда встала здоровенная псина-овчарка с мутными, словно подернутыми туманом глазами. Зарычала.
— А ты? — спросил Иван."
"В его калаше патронов тоже не осталось.
— У тебя свои дела, у меня свои. Иди к своей невесте. Иди, я догоню. — Уберфюрер поднял свободную руку, прощаясь. — Счастливо там.
Собака наконец решилась и прыгнула. Убер махнул рукой… Шмяк. Визг.
Уберфюрер, держа гранату, как биту, в два прыжка оказался рядом с упавшей собакой, размахнулся.
Н-на! Опустил гранату. Еще раз поднял. Н-на. Он бил методично, с оттягом. Поднялся, забрызганный кровью. Вздохнул полной грудью.
Наверху дышалось хорошо. Просто замечательно дышалось.
— Человек — вершина эволюции! — крикнул Убер. — Что, сволочи, не знали? От Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей… человек проходит как хозяин… — красный скинхед шагал размашисто, свободно.
