— Я-то думал, его Нельсоном как адмирала прозвали. Мол, одноглазый…
— Тогда бы был Кутузов, — сказал Иван.
— …и однорукий, — неумолимо закончил Уберфюрер. — Впрочем, это никогда не поздно исправить…
Юра по прозвищу Нельсон оказался негром. Слегка бледным из-за жизни под землей, но — все-таки чернокожим. Бывает, подумал Иван.
Прошло полчаса.
— Фигли, — продолжал возмущаться Уберфюрер, пока они шли по туннелю к Озеркам. — А оно вон как вышло. Какой-то Нельсон Мандела. Эй, Мандела! — обратился он к негру. — Ты правда черный? Или меня глаза обманывают?
Возможно, Уберфюрера и обманывают глаза, подумал Иван, но тогда у нас у всех массовые галлюцинации.
Ха-ха. И это говорит человек, использовавший в метро галлюциногенное оружие.
— Отстань от человека, — сказал Иван.
Его поддержал профессор Водяник:
— Действительно, сколько можно?
Уберфюрер остановился, круто повернулся. Иван понял, что сейчас будет драка…"
"— Баста! Так, я не понял, я что, выгляжу как сосунок, которому нужны советы?!
Иван усмехнулся.
— А я что, выгляжу как человек, которому стоит предъявлять претензии? Как думаешь?
С минуту они смотрели друг на друга — глаза в глаза.
Кто кого переглядит. Потом Уберфюрер выругался сквозь зубы и отступил. Дальше пошли молча.
— Похоже, ты действительно немного расист, а Убер? — спросил Иван миролюбивым тоном.
Скинхед окинул его ледяным взглядом. Ноздри раздувались.
— А ты сомневался?
— А как же Киплинг? — напомнил Иван.
— Он умер.
Глава 12
Ангелы
Самое удивительное, что станцию Озерки (ее название теперь читалось как «Азерки» — из-за населения), про которую Иван слышал много плохого, они миновали без особых проблем.
Их даже угостили мясом и напоили зеленым чаем.
Сабантуй, пояснил пожилой узбек, улыбаясь. Праздник весны, понимаешь?
Понимаю. Иван поблагодарил. Основательно заросший Уберфюрер не пробудил в хозяевах никаких подозрений, так что все расстались вполне довольные друг другом.
Всегда бы так.
Уделку прошли, не задерживаясь. Станция была странная, заброшенная. Односводчатая, с гулким эхом.
Они посветили фонарем — обломки мебели, остатки фанеры и смятые банки из-под тушенки. Видно, что здесь не так давно обитали люди — но почему-то ушли. В одном месте луч фонаря выхватил из темноты искалеченную взрывом путевую стену. Везде следы пуль. Что-то здесь случилось плохое. Иван ощущал это затылком, поэтому гнал и гнал спутников дальше.
Еще на подходе к Пионерской они услышали пение детского (или все-таки женского?) хора. Понять было сложно.
