Вы за время жизни здесь несколько утратили навыки, в то время как я…
— Может проверить! — возмутился Игнат.
— Вы бросаете мне вызов? — уточнил профессор.
— Да! — отрезал Игнат. — Только откуда мы возьмем вопросы?
— А что, базу Степанова уже отменили?
Молчание. Иван прямо чувствовал, как скрипят мозги тюремщика.
— Вроде бы еще нет, — по голосу чувствовалось, что Игнат улыбается.
— Каждый из нас наверняка знает вопросы, которых не знает другой. Можно попробовать. Только чур без всяких «пошути как дядя Петя», — сказал Водяник.
— Терпеть не могу такие идиотские вопросы.
— Обижаешь!
* * *Пока они бомбардировали друг друга вопросами, Иван успел и заскучать и подремать. Маньяки, одно слово.
— Пожалуй, я больше не буду играть, — сообщил Водяник со вздохом. Причем, как подозревал Иван, совершенно искренним. Отказ от любимой игры, пусть даже в таком, усеченном виде, профессору был все равно что нож острый.
— Но почему? — спросил тюремщик.
Иван поднял голову. Профессор до сих пор
— Без таймера это не так интересно… — Водяник начал издалека.
— Будет, — сказал Игнат.
— И мне… мне нужен свет.
А вот теперь основное, ради чего все затевалось.
— Это еще зачем? — насторожился Игнат. — С какой-такой стати?
— Сенсорная депривация, — сказал Проф, словно это все объясняло.
Пауза.
Иван покрылся холодным потом. Ну же!
— А! — сказал тюремщик. — Понимаю. Подавление эмоциональной сферы. Эксперимент «МК-Ультра»?
— «Свечка», — вздохнул Водяник.
— Какая еще свечка? — Иван решил, что ослышался.
— А то! — охранник явно обрадовался. — Конечно, «свечка». Вопрос-то простенький. — Он надолго задумался. — Ладно, будет вам свет. Карбидка подойдет?
— Ацетилен, реакция присоединения, — мгновенно процитировал Водяник.
— Ну, это слишком просто. А если так: архитектор Ян Летцель — чех по национальности — много лет провел в Японии. Построил множество зданий в неклассическом для японцев стиле. После великого землетрясения Канто он вернулся в родную Чехию. И там умер, не дожив двадцати лет до того, как к одному из его зданий пришла всемирная известность.
Итак, вопрос: чем же прославилось это здание?
Молчание. Игнат, судя по звукам, начал ерзать в нетерпении.
— Ну же!
Профессор вздохнул и сказал:
— Мне становится сложно думать без света, понимаете, коллега? Я не могу сосредоточиться. Мысли скачут — какая уж тут игра. Понимаете?
— Понимаю, — сказал наконец тюремщик. — И все же попробуйте.
— Ну, я не могу быть уверенным.
