Фильтро-вентиляционная установка. Дальше, если пройти по стволу, кстати, есть гермодверь и шлюзовая камера — выход наружу. Диггеры иногда пользуются стволами ФВУ-шек для выхода на поверхность. Но это сложный трюк. По лестнице лезть, даже если она в хорошем состоянии, никаких рук не хватит. Семьдесят метров. А уж если с грузом или лестница обледенела… н-да.
Впрочем, один раз я такой фокус проделал, подумал Иван. Когда за мной гнались зеленые — веганцы. Но тогда и выбора у меня не было…
Иван огляделся — все как обычно.
Видимо, за фву-шкой ухаживают, все неплохо сохранилось. Он подсветил лучом стену. Полустертые цифры на бетоне — номер ФВУ-шки. Иван хмыкнул, пошел к выходу.
Когда уже спустился на рельсы, внезапно его словно током ударило.
Черт, не может быть.
Иван вернулся. Ерунда. Сердце стучало.
Да ну, показалось…
Иван опустил сумку на пол. Медленно, осторожно, словно опасаясь найти подтверждение своим страхам, поднял фонарь. Цифры на стене высветились — красным.
Иван подошел и дотронулся до бетона.
Выщербленный, суховатый, шершавый.
Провел пальцами, посмотрел — на перчатке осталась белая пыль.
«Все дело в двести первой ФВУ».
Так, кажется, ему сказал Дятел, юродивый философ с Восстания?
Приехали. Теперь я нашел точку, вокруг которой вертится все метро.
Номер на стене:
201
Рядом с номером была надпись. Иван прочитал, усмехнулся, покачал головой. Ну, конечно, как без этого…
— Что там написано?
Иван вздрогнул. Он не слышал, как старик вернулся. И вообще — откуда он знает про надпись? Иногда Ивану казалось, что старикан все видит, но с непонятной целью притворяется слепым.
— «Энигма хороший человек ТМ», — прочитал Иван с выражением. Старик вздрогнул. — Это кто такой?
Что там кричали гнильщики по поводу старика? Иван прищурился.
Старик небрежно пожал плечами. Мол, первый раз слышу.
— Вы его знаете?"
"Иван посмотрел на него долгим взглядом. Старик явно неплохо знал этого таинственного «Энигму». Знал, но почему-то делал вид, что даже не родственник.
Ладно, имеет право.
У всех свои скелеты в инструментальных шкафах.
Уже на путях Иван вспомнил, что забыл сумку. Вернулся. Старик стоял посредине комнаты и раскачивался, словно в наркотическом трансе. Белые волосы его светились в темноте.
— Все-таки любят, сволочи, — бормотал старик. Вытерал слезящиеся невидящие глаза грязным рукавом и снова раскачивался. — Любят.
Иван неслышно поднял сумку и отступил к выходу. Сердце колотилось.
