— Ушибу — мало не покажется, — предупредил старик. — Вы меня знаете.
Гнильщики заворчали. Начали расходиться в стороны, чтобы охватить его кольцом. Классическая тактика стаи собак Павлова.
Старик взмахнул рукой…
Свист воздуха.
Огромный ржавый костыль ударил гнильщика в грудь. Раздался звук, словно что-то сломалось. И при этом не костыль. Гнильщика отбросило метра на два, он упал на спину и глухо застонал.
Однако, подумал Иван. Старик с необыкновенной ловкостью двинулся к потерянному оружию. Ближайший гнильщик бросился на перехват — получил коленом в пах и откатился, завыл.
Третьему нападавшему старик с размаху врезал локтем по зубам.
Остались женщины. Злобные, как крысы.
Старик наклонился, продолжая смотреть куда-то в сторону. Сделал рукой странное движение, словно пытаясь найти костыль на ощупь.
Нащупал, выпрямился. Взмахнул костылем. Жуткий свист рассекаемого воздуха.
— Ну, кто на новенького?
Иван выдохнул. Гнильщики позорно бежали, забыв фонарь. В тусклом свете Иван видел только старика.
И слышал топот удаляющихся шагов.
— И заебали ломать мой ВШ! — заорал старик вслед гнильщикам. Иван снова удивился, до чего тот огромный. Два метра как минимум. Вот еще одно заблуждение развеялось. Словно калеками могут быть только маленькие люди.
В ответ из темноты долетели различные эмоциональные возгласы. Что-то про ""хорошего человека энигму"".
— Они… кхм, кхм, — Иван откашлялся. — Они вас знают?
В старике чувствовалась огромная сила — и бешеный темперамент. Того и гляди раздолбает что-нибудь от избытка чувств.
Такой компактный передвижной вулкан на одном костыле.
— Хех. Да меня тут каждая собака знает, — сообщил старик. Глаза его смотрели над плечом Ивана. Диггер покосился — да нет там никого. Что он там увидел?
— Собака? Павловская, что ли? — переспросил Иван. Спохватился: — Черт! Без обид, дед, сорвалось с языка.
— Кто тебе дед? — удивился старик. — Я?
Иван хотел ответить, но не успел. Старик мгновенно наклонился и положил ладонь ему на лицо. Шибануло запахом изоленты и застарелого пота.
Пальцы старика ощупали нос, щеки, лоб Ивана, небритый подбородок. Блин, дед! Иван попытался отодвинуться, но сил не было. Его дернули за ухо. Иван поморщился.
— Полегче, — сказал он.
Старик приблизил к нему свое лицо. Глаза были белые, без зрачков, и смотрели над головой диггера.
— Что ты там бормочешь?
И только тут Иван сообразил, что его спаситель слеп.
* * *Синее пламя спиртовки било в донышко закопченной кастрюли.
