Семь стволов направлены друг на друга.
""Адмиральцы"" заорали. В ответ заорали невские. Атмосфера накалилась до такой степени, что один выстрел и все будет залито кровью…
Иван такое уже видел.
— Спокойно! — закричал он и поднял оружие стволом в потолок. — Все, все, все! Спокойно! Всем убрать оружие!
Еще секунда, и, кажется, случится непоправимое. Девушка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, сидела с безучастным лицом. Словно это не ее тут собирались насиловать. И не ее же спасали.
— Тишина! — приказал Иван.
— Ты вообще кто такой? — спросил один из адмиральских — худой и лысый. Другой придвинулся к нему, зашептал на ухо.
— Че, серьезно, Меркулов? — адмиралец выпрямился. — Все, пацаны, без обид. Разойдемся при своих.
Другой адмиралец наклонился и что-то сказал. Иван не расслышал, что, но лицо худого вдруг снова начало меняться.
— Который тут из вас Сазонов? — спросил он.
А все так хорошо начиналось, с тоской подумал Иван.
— Я за него, — сказал Шакилов. Без передних зубов прозвучало как «я ша за нефо».
"
"— Ты Сазонов? — уточнил худой. — Точно? Мне говорили, он не такой толстый.
— Фше мушики, — сказал Шакил. — Не поверите. Теперь я обиделша по-наштоящему…
Дальше Иван не запомнил ничего. Только мелькание рук и ног, тени, звуки ударов, хрипы. Пульсирующая боль в ребрах. Каждый удар, который Иван наносил, отдавался там. Наконец, все закончилось. Адмиральцы, кто еще мог стоять на ногах, отступили.
Иван с трудом встал, потрогал языком разбитую верхнюю губу. Зубы на месте и ладно.
Вообще, можно сказать, легко отделались. Шакилов убойная боевая машина, а адмиральцы все-таки трусы.
Выстрел.
Сашка вдруг замер и без сил опустился на пол. Лицо белое, как простыня.
— Шакил, ты…
Иван поднял руку, ладонь красная. Как же так?
— Ерунда, — сказал Сашка. — Отлежусь. Только спать чего-то охота…
Иван поднял голову, оглядел платформу. Бородавчатого утащили его дружки. Девушка исчезла.
— Солоха, тащи доктора! — закричал Иван. — Быстрее!
* * *Он нашел генерала в крошечной комнатке в торце Восстания, превращенной во временный командный пункт.
В разгромленной во время штурма комнате — сломанный пополам стол (чем его так?) сдвинут в угол, на кривой столешнице свалены бумаги. Единственный деревянный стул. На стене — схема метро с воткнутыми цветными булавками. Иван прищурился. Нижняя часть зеленой ветки, начиная с Площади Александра Невского до Обухово — отмечена зелеными булавками. Это Веган. Рыбацкое — черная булавка.
