Он сказал спасибо и протянул цветок — бумажный. И увидел ее глаза. Темные, много пережившие.
В них догорал еще восторг зрителей, артистический кураж, и оставались одиночество и усталость.
Они разговорились.
Элеоноре на самом деле было за тридцать. Например, она помнила о том, что было до Катастрофы, гораздо больше Ивана.
Правда, как-то очень уж избирательно.
У женщин вообще странно память устроена. Элеонора-Лера помнила запахи, звуки и мелодии, звучавшие тогда, но не помнила ничего из того, что Ивана интересовало.
А еще она рассказывала про станцию Парнас — которая рай для людей искусства. Там, мол все красивые и одухотворенные…
Юные и красивые.
Артистичные и добрые.
Там мир и покой.
Интересно, подумал Иван, шагая вслед за Солохой, нашла она свой рай?
* * *Фигня была еще та.
— Приготовиться, — приказал полковник. На плече у него белела нашивка вроде той, что Мемов показывал Ивану."
"Нормальные же мужики были, подумал Иван с горечью.
И вот на тебе.
Очередь ударила в стену, люди начали падать.
От грохота десятка автоматов в тесном пространстве заложило уши. Иван видел: во вспышках автоматных очередей — мелькает, мелькает — словно под барабанный бой падают люди, корчатся…
Умирают.
Крики звучали в его ушах, когда он вышел оттуда. Желудок свело.
Когда закрывал глаза, то снова видел, как по станции идут адмиральцы, невские, василеостровцы и добивают оставшихся в живых бордюрщиков.
На чьей ты стороне, солдат?
Мать вашу.
Почему из нормальной войны вдруг делают кровавую кашу? Буйство разнузданных инстинктов…
А что? — вдруг подумал Иван без перехода.
— Разве война бывает нормальной?
Бывает?!
* * *Площадь Восстания — цвета запекшейся старой крови. Не зря, видимо, предки ее такой сделали. Иван прислонился лбом к холодному мрамору, зажмурился. Постоял так, надеясь, что все это окажется очередным кошмаром. Проснись, велел он себе. Ну же! Проснись!
Опять все повторяется.
Как в тот раз.
Иван закрывал глаза и видел.
— Это лазарет, — сказал лейтенант.
Вокруг были койки, залитые белым электрическим светом, раненые лежали и сидели на них, глядя на гостей, угрюмо и выжидательно.
В другом конце палаты стояли немногочисленные медсестры и врач в белом халате, заляпанном кровью.
Лейтенант пошел по проходу, разглядывая раненых. Некоторые отводили взгляд, другие смотрели в упор. Иван шел за ним, не зная, кто он и что здесь делает.
— Что с ними делать?
Лейтенант остановился. Врач выступил ему навстречу, вскинул подбородок.
