Алек приставил дуло к виску волчьей головы и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он боялся, что Габриэль шевельнется или издаст какой-нибудь звук, и, пожалуй, скулеж был бы гораздо хуже рычания.
- Он скоро очнется, - тихим, печальным голосом сказал Трей.
Пора. Алек спустил курок.
После этого он мало что запомнил. Казалось, кровь была кругом. Его… Лиама… Габриэля…
Алек хотел нести Лиама сам - в нем откуда-то проснулся собственнический инстинкт, – но сумел сделать лишь несколько шатких шагов, прежде чем Трей забрал Лиама у него из рук.
- Ему необходимо согреться, он потерял слишком много крови, - объяснил Трей, - я отнесу его в мою машину.
Сейчас главным должно быть то, что нужно Лиаму, а не Алеку. Он пошел вслед за Треем к машине, которая оказалась довольно далеко – видимо, это должно было гарантировать, что Габриэль не узнает о присутствии брата. Трей опустил Лиама на заднее сидение, протянул Алеку ключи и объяснил, куда ехать.
Алек не стал говорить Трею, что не умеет водить машину.
У него было всего четыре урока вождения, а потом произошла та ужасная ссора с родителями, к счастью, коробка передач у Трея была автоматической, никаких рычагов. Вцепившись в руль мертвой хваткой, Алек как-то умудрился вывести машину на дорогу, а потом и добраться до дома Лиама. Он с трудом выключил двигатель, руки тряслись от того, что слишком сильно стискивали руль.
Первой из дома выбежала Вероника.
- Где Трей? – спросила она, одновременно щупая пульс у Лиама и проверяя рану.
Алек вспомнил, как Трей наклонился к водительскому сидению и посмотрел ему в глаза.
– Я хочу поблагодарить тебя. Ты сделал доброе дело. – «Доброе?» - ошеломленно подумал Алек. – Просто скажи им, что я должен был уйти.
- Ушел, - сказал Алек Веронике. – Трей ушел. – А потом его подхватил на руки Сет, но почему-то сейчас, когда Габриэль был мертв, эти синие глаза уже не тревожили Алека. Он вдруг понял, что сам из машины бы не выбрался. После чего его сразу вырвало.
Вероника вытерла его лицо – щека все еще кровоточила, – но девушке пришлось делать это в спальне Лиама, чтобы Алек мог следить за бледным, но дышащим, несмотря на подживающий шрам над сердцем, волком.
«Когда все закончится, у нас будут одинаковые шрамы», - подумал Алек и вздрогнул. Он сходит с ума.
- Сердцебиение ровное. Значит, с ним все будет в порядке, - заверила его Вероника.
- Когда он очнется?
- Через день-два, хотя все равно придется будить его, чтобы напоить.
