– Поэтому договор заключался, по-сути, между нами.
Мои защитные структуры работают на полную мощность, и всё сказанное им пролетает мимо ушей.
- Это какой-то розыгрыш?..
Последняя надежда тает в ледяном взгляде.
И я с ужасом понимаю, что он ни хрена не шутит сейчас.
- Что вы хотите?
Писк, который я издаю, больше похож на последний вздох умирающей мыши. Но все равно пытаюсь из последних сил держать подбородок.
Мужчина наклоняется ко мне через стол, скрещивая мощные ладони в замок.
- Тебя.
В горле комок.
Никто.
Нет, вообще. Никто никогда так на меня не действовал.
Страх, паника и какое-то необъяснимое незнакомое чувство накрывают меня в доли секунды.
- Три сеанса.
Его голос звучит буднично, будто мы говорим о чем-то незначительном.
- В каком смысле? – Я блею, как овца.
- Три сеанса со мной. И твой долг будет закрыт.
Его глаза сверкают нездоровым блеском, а у меня все внутри сжимается от понимания, что он прекрасно видит: я знаю, о чем идет речь.
В голове сразу всплывают воспоминания нашей встречи в клубе.
Его голый торс, покрытый каплями воды.
Девушка, распластанная на шелковых простынях.
Нет.
Это не может происходить со мной.
Я хорошая девочка.
Я ни разу не изменяла мужу.
До вчерашнего дня.
Может, это помешательство было…
Может, мне вообще это приснилось…
- Я не буду.
Это я сказала?
- Будешь.
- Вы, наверное, не понимаете… Я не шлюха. Ищите девочек, которые на все будут ради вас готовы.
Это не про меня. Договор я заключала с Даней. И отдавать долг буду только ему.
- С «Даней»?
Вот блин…
Блин, блин, блин…
- Я хотела сказать…
- Девочка, деньги, которые тебе дал Даня, - мои. И у тебя нет выбора. Если хочешь, я могу сделать твою жизнь невыносимой. А ещё… Я могу сделать так, что твоего брата посадят. Или…
- Твою мать! – Это не я. Это нервы.
- Три сеанса на моих условиях.
Голос холоднее стали. Даже не знаю, зачем ему это.
Глупость какая-то.
Я обычная.
Ничем не примечательная.
Особенно для миллионеров этих озабоченных.
- Я сообщу время и место.
Время и место.
Время и место…
- Ты меня слушаешь, вообще?
Я встаю и разворачиваюсь к выходу.
Это все какая-то глупая шутка. Или сон. Точно.
Моему выходу из кабинета никто не препятствует.
Что еще больше наводит на мысли, что это идиотский розыгрыш, или я сплю.
Лишь выйдя на площадку к лифтам, я могу, наконец, глубоко выдохнуть.
