— Охерел? — рычу, перехватываю уебка так, что мы теперь сцепляемся. — Ты что за дерьмо…
— После репортажа с твоей блядской рожей. Видно, это и стало последней каплей, — резко выдыхает Лебедев. — Врачи чудом ее с того света вытащили. Я уже сам не верил, что она выкидыш переживет.
15
— Ты чего пиздишь? — рявкаю. — Какой на хер выкидыш?
— Такой, блядь! — прямо выплевывает. — О чем ты, сука, думал, когда ее замуж звал? Когда ребенка заделал? Мог бы сперва свое дерьмо разгрести. Или хотя бы снова на рожон не лезть. Так и не понял, как Катю подставил?
Будто по затылку врезает.
Мощно прикладывает.
Разжимаю захват. Отпускаю его.
— Она же аборт сделала, — бросаю.
— Аборт? — кривится Лебедев.
— Я документы видел. Выписку из больницы. Заключение врача. Слова их всякие. Заумные, медицинские. Да что ты мне задвигаешь? Она за тебя замуж вышла. А от моего ребенка сразу после свадьбы избавилась.
— Ну ты и долбоеб.
— Завали…
— Ты что, Катю не знаешь?
Лебедев усмехается. Мрачно. Башкой мотает.
— Катя беременная была.
Тебя за решетку отправили. Куча уродов хотели тебе отомстить. За бойню в клубе. Но ты же далеко, хуй доберешься до твоей глотки. А Катя рядом. Здесь.
Оседаю в кресло.
Лебедев тоже присаживается напротив. На автомате поправляет съехавший в сторону галстук.
— Как это случилось? — спрашиваю.
— Я не за этим пришел, — отрезает. — Чтобы о прошлом с тобой болтать. Душу тебе облегчить.
— Говори, — чеканю. — Как это было?
— Ты держись от нее подальше, — заявляет Лебедев. — Я не дурак. Видел, что ты хотел сделать с ней в офисе.
Если бы я не помешал… если бы задержался.
Он замолкает. Взглядом меня буравит.
— Тронешь без ее согласия — уебу, — выдает.
— Не о том говоришь.
— Удавлю тебя, — обещает холодно. — Катя повзрослела. Поумнела. Больше тебя и близко не подпустит.
Рывком подаюсь вперед. Хватаю его.
— Говори, блядь, — требую. — Раз начал про выкидыш, то заканчивай. Что тогда случилось?
Молчит.
А меня изнутри раздирает.
Должен узнать. Должен понять. Должен… блять.
— Не трону Катю, — бросаю, наконец.
— Слово даю, что не трону ее. Но только если ты сейчас ответишь на все мои вопросы.
Паузу держит. После резко кивает.
— Кто-то напал на нее? — спрашиваю. — Напугал?
— Нет, — обрубает.
— Она упала? Это был несчастный случай?
— Нет.
— Тогда что?
Ладонью по затылку проходится. Морщится.
— Хуево ей было. Каждый день рыдала. Не могла успокоиться. Потом время прошло. Вроде легче стало. Я даже на море ее собирался отвезти."
"Мрачнеет.
