Но только не на те, которые от нее исходят.
Пришлось рефлексы заткнуть. Ждать. Тупо слушать, как она там кричит. Загибаться от того, что нихера это все не под контролем.
Забыл, будто так вообще бывает. Что-то — и не под контролем. Привык управлять, просчитывать.
Но роды — не тот случай.
А она еще и сама рожать решила. Без анестезии. Только на небольшую капельницу согласилась. И врач на ее стороне был, мол, здоровье позволяет, угрозы для ребенка нет.
Только мне же ее боль прямо до нутра. Все бы это на себя взял.
Лишь бы ее стороной обошло, никак не затронуло.
Нахрен эти страдания.
Но если Катя чего-то хочет, то так и будет.
Хуй там поспоришь.
Конечно, под палатой я понял, больше она у меня сама рожать не будет. Через такое снова ее не пропущу. Хватит.
Каждый крик режет. По живому. И всхлип. И стон. А потом — совсем другой звук. Звонкий, звенящий. Детский плач.
Наш сын подает голос.
Зависаю. Первое время просто слушаю. После толкаю дверь, прохожу внутрь. Сразу выхватываю взглядом Катю. С нашим сыном на руках.
К ним иду.
А она будто и не замечает. Не поворачивается. Ребенка держит. Только на него смотрит. Все внимание туда направлено.
Подхожу. За плечи ее обхватываю. Лицом зарываюсь в мокрые растрепанные волосы.
Родная моя. Хорошая моя.
Зову ее.
Головой ведет. Шагаю в сторону. Так, чтобы и ее видеть, и на малого посмотреть. Смотрю на него. И сам будто подвисаю.
В груди что-то сильно сжимается и точно щелкает. Взгляд теперь не отвести.
Вроде мелкий совсем. Видеть нечего. Сморщенный.
А уже чувствуется.
Пацан крепкий. Сразу заметно. Здоровый. Сильный. Мой! Есть теперь кому дела в будущем передать.
Конечно, на одном ребенке останавливаться не собирался. Но после того, как эти ее роды прошли, планы по ходу стоит пересмотреть.
Может ну его на хрен? Опять Катю через такую боль проводить. А то я же когда все это планировал, не знал, до чего дойдет.
Роды эти. Просто пиздец.
Хватит нам, короче.
Наследник есть. Вон какой. Крепенький. Смотрю, к мамкиной груди тянется.
Голодный. Сосок хватает, причмокивает.
Хорошо приложился. Тянет и тянет. А потом также резко — все. Зажмуривается. Но к груди так и жмется. Рядом с матерью ему нужно. Поближе.
Вот. Задремал?
Взгляд поднимаю.
Катя его изучает. Как завороженная. Улыбается.
Глаза сияют. Счастливая. Вся будто изнутри светится. Словами это не передать. Она всю беременность сияла. Даже когда ей паршиво было. Целый месяц ее наизнанку выворачивало. Потом нормально стало. Но все равно.
