Да я не думала совсем.
Но теперь так не получится.
Что бы там Демьян сейчас не рассказывал, главное до конца он не понимает. Этот его бизнес… ничего не поменяется. Не понимаю пока, насколько далеко зашло, что именно он затеял.
Но это уже не важно.
Говорит Демьян хорошо. И точно сам в свои слова верит. Потому и звучит убедительно. Раньше он тоже много говорил. И делал немало.
Только чем все в итоге закончилось?
Перед глазами бегут до боли знакомые кадры. Его арест. Обрывки новостных репортажей. Точно в тумане.
Дима меня ограждал от всего, старался, чтобы лишнего не узнала, ничего дурного не услышала.
До сих пор не понимаю, как ему удалось все так устроить, но меня даже не допрашивали. Хотя нет, один раз было. Только на допрос это вряд ли было похоже. Следователь сам к нам приехал, задал несколько пространных вопросов, а Лебедев мою руку не выпускал, находился рядом.
Но от реальности нельзя уберечь.
Один репортаж я все-таки посмотрела. От начала и до конца. Хотела всю правду узнать. Хотела понять, ну как же так? Зачем Демьян это сделал?
Столько крови.
Ложь. Он же и в тот вечер врал мне. Врал и не стеснялся. Намеренно отправил меня подальше. Нашел повод.
Все вместе сыграло. И репортаж, и предыдущие дни. И сама ситуация. И потом уже стало не важно, подставили его или нет. Главное — он мне лгал. Ничего он не «завязал». Наоборот, еще глубже вляпался. И меня следом утянул.
Меня и…
Ладно бы только меня.
Первого ребенка не уберегла.
Горло сдавливает, а грудь как кипятком обдает. Эмоции душат.
Все. Хватит о прошлом. Я должна успокоиться. Должна быть сильной. Ради малыша. Что-нибудь придумаю. Найду выход.
Слезы подступают к глазам. В горле ком забивается. А на языке растекается горечь.
Нет. Второй раз через такое проходить не стану. Не позволю все разрушить. Хватит. Больше кошмар не повторится.
— Кать, — вдруг говорит Демьян.
Тяжелая ладонь приземляется на мою руку. Слегка сжимает, а после тянет в сторону. Ближе к себе. Осторожно.
— Кать? — повторяет. — Ты чего?
Он все сразу считывает.
Чувствует.
И это тоже бесит. То, насколько хорошо он меня знает. И то, как его ладонь ощущается на моей руке.
Будто так и должно быть.
— Ничего, — отмахиваюсь.
Тогда Демьян сжимает меня уже ощутимее.
Оборачиваюсь.
— Не трогай меня.
Отстраняюсь от него, передернув плечами. Сама не знаю, как нахожу в себе силы, чтобы контакт разорвать.
— А я не трогал, — бросает мрачно.
Взгляд мой ловит.
А я на него смотреть не собираюсь. Поворачиваюсь к окну.
