— Жаль, вашему другу не повезло, — продолжает заливать мне в уши. — Но удача так изменчива. Кто знает? Может скоро сила снова окажется на его стороне.
Смотрю на него.
— Уверен, есть пути…
— Не верю в удачу, — обрываю его.
— Ну тут как посмотреть, — протягивает Раптис. — Вам же повезло. Сперва вы, как и ваш друг, просто оказались не в то время и не в том месте. Зато потом все поменялось.
— Нет, — говорю. — Ничего не бывает “просто”. Каждый там, где заслуживает.
— Значит, вы считаете, господин Каримов… хм, заслужил быть за решеткой? — выгибает бровь.
Еще как.
Шанс Каримову давали. Даже не раз. Сам с ним говорил. Но ему похуй было. Вот и огребает.
И за решеткой — не самый херовый вариант. Лучше так, чем как Соболь. Со свинцом в башке. Все можно исправить. Пока жив.
— Весьма жесткий воспитательный метод, — замечает Раптис. — Вы не находите? А ведь все могло бы развиваться иначе. Если бы кто-то другой был у руля.
Он прямо предлагает пойти против Воронцова.
И тут только одно объяснение.
Раптису нечего терять.
Прижало всерьез. На проверку это смахивает все меньше и меньше.
— Кто? — спрашиваю. — Ты?
— Нет, с чего вы…
— Не интересует, — отрезаю.
— Что именно?
— Все, что ты предлагаешь.
Усмехается. Нервно. Мрачно.
— Видимо, я ошибся, — заключает Раптис наконец. — Раньше казалось, человек вашего типа. Волевой. Жесткий. Сильный. Такой человек всегда готов идти ва-банк. Особенно когда на кону настолько много потерянных лет.
Он смотрит в мои глаза так, что суть уже и без слов понятна.
Разве не хочешь отомстить? Взять свое? Семь лет гнил в “Яме”.
А теперь послушно выполняешь приказы того, кто тебя туда отправил.
— Роль прислуги вам не к лицу, Демьян.
Точно.
— Вы можете получить столько власти, сколько способны взять, но вместо этого согласны оставаться на втором плане.
Взять — не вопрос.
Главное — удержать.
И что-то мне подсказывает Воронцов в свое время без лишнего шума наверх пробивался. С холодным рассудком. По-умному.
Только объяснять это Раптису смысла нет.
Он и сам понимает.
Не дурак. Но показывать не будет. Его цель — давить на мои болевые точки. И тут любому очевидно, куда бить.
Только блять, это уже не болевая точка.
Так меня не приложить.
— Не интересует, — повторяю ровно. — Сказал же.
Да. Семь лет назад Воронцов отправил меня за решетку. Факт. Но я и сам тогда подставился дальше некуда. Он лишь использовал открывшуюся возможность. Похожим образом я сам использовал материалы против Батурова и Соболя.
Ничего личного.
