Остальные записи больше похожи на каракули, словно Ваня писал с закрытыми глазами. Аккуратный почерк деда не идёт ни в какое сравнение.
– Всегда было интересно, каково это – находиться здесь подолгу? – Лёша подходит к узкому окошку, из которого открывается вид на море. – Тихо, безлюдно, а вокруг лишь снег, ветер и море. Идеальное место, чтобы окунуться в себя, заглянуть в самые тёмные углы, вытряхнуть ненужный хлам, освободив место для нового. Я бы провёл здесь пару дней.
– Что ж, можешь вызваться добровольцем.
Дед оценит, – подмигиваю Сказочнику, не уточняя, что он зря романтизирует это место. – А заодно дашь возможность Ивану насладиться прелестями Зои, к которым он так рвался. В общем, все тебе будут благодарны.
– Но не ты?
– Я не люблю здесь находиться подолгу. Чувствую себя некомфортно.
– Думаю, всё зависит от того, с кем коротать время.
– По-моему, ты говорил «окунуться в себя, заглянуть в тёмные углы»? Проблематично это делать, если кто-то тебя отвлекает.
– Я не отказался, если бы меня отвлекла ты.
Не нравится мне этот взгляд – горячий и многообещающий, пронизывающий дрожью предвкушения и рисующий множественные картинки чего-то невероятно приятного и в нашем случае запретного. Не выдержав зрительного напряжения, опускаю голову, заполняя журнал и посматривая на приборы. Чувствую кожей, что Сказочник следит за каждым моим движением. Он не смотрит – касается. Но это не те липкие взгляды, которые вызывают тошноту и стремление ретироваться, наоборот – бархатные, волнующие и разжигающие желание.
Поездка на маяк была плохой идеей, и это становится понятно когда, спустившись по лестнице и открыв железную дверь, меня практически сносит порывами ощутимо усилившегося ветра. Снег мгновенно забивается в капюшон, бьёт по глазам острыми крупинками, заставляя отворачиваться и кутаться. Как чувствовала.
– Чёрт, чёрт, чёрт! – перекрикиваю ветер и спешу в сторону снегохода. – Поторопись.
– Маш, ты с ума сошла? – кричит Лёша и дёргает меня за рукав.
– Куда? Нас занесёт к херам по дороге!
– Я не хочу здесь оставаться, – не обращая внимания на слова мужчины и сдвинув капюшон на глаза, упрямо направляюсь к снегоходу. – Чёртов маяк! – ругаю себя же в тысячный раз, сожалея, что согласилась на уговоры деда. – Чёртова башня!
Подойдя к снегоходу, понимаю, что он до половины уже занесён снегом, который летит с резкими порывами ветра. Нескольких часов оказалось достаточно, чтобы погода кардинально изменилась.
